- Что нужно Повелителю Звезд в пещерах Могущественных?
Формальный характер "общего языка", на котором они к нему обратились, в этой ситуации устраивал Роканнона как нельзя лучше, и он ответил на нем же:
- Я надеялся прийти гостем в эти пещеры, узнать обычаи Повелителей Ночи и увидеть ими творимые чудеса. Я надеюсь, что возможность для этого у меня еще будет. Но ныне происходит плохое, и сейчас меня привела к вам крайняя нужда. Я должностное лицо Союза Всех Планет. Я прошу вас доставить меня к звездному кораблю, который вам подарил Союз в знак его доверия к вам.
Все трое смотрели на него, и выражение их глаз не менялось. Благодаря возвышению, на котором они стояли, казалось, что они одного с Роканноном роста, и он смотрел, не в силах оторвать взгляд, на их широкие лица, чей возраст невозможно было определить, и в будто окаменевшие их глаза. У Роканнона было чувство, что все это происходит во сне, когда стоявший слева сказал на галапиджине:
- Корабль нет.
- Есть, - сказал Роканнон.
Наступило молчание, потом говоривший гдема повторил:
- Корабль нет.
- Говорите, пожалуйста, на "общем языке". Я прошу вашей помощи. На вашу планету высадились враги Союза. Если вы допустите, чтобы они здесь остались, планета эта перестанет быть вашей.
- Корабль нет, - снова повторил левый. Двое других стояли неподвижные как сталагмиты.
- Значит, я должен сказать другим Повелителям Союза, что "люди глины" не оправдали их доверия и не достойны сражаться в Грядущей Войне?
Ответом было молчание.
- Доверие либо обоюдно, либо его нет вообще, - сказал наконец на "общем языке" гдема, увенчанный железной короной.
- Если бы я вам не доверял, разве бы обратился я к вам за помощью? Выполните хотя бы вот какую мою просьбу: отправьте этот корабль с письмом в Кергелен. Не нужно, чтобы кто-то полетел на нем и потерял восемь лет: корабль до Кергелена долетит сам.
Опять наступило молчание.
- Корабль нет, - снова повторил скрипучим голосом левый.
- Пойдем, Повелитель Могиен, - сказал Роканнон и повернулся к "людям глины" спиной.
- Тех, кто предает Повелителей Звезд, предают не только их, но и древние обычаи, - высокомерно сказал, отчеканивая каждое слово, Могиен. Еще в очень древние времена делали вы для нас мечи, "люди глины". Мечи эти не заржавели и сейчас.
И он вышел вместе с Роканноном вслед за сопровождавшими серыми коротышками; те молча отвели их к той же рельсовой дороге, и они, проехав снова через лабиринт сырых, но ослепительно ярко освещенных туннелей, вышли наконец в свет дня.
Они перелетели на крылатых конях на несколько миль к западу, за пределы территории, принадлежащей "людям глины", и опустились, чтобы посовещаться, на берег протекавшей через лес реки.
Могиен не мог отделаться от чувства, что он не оправдал ожиданий своего гостя; он не привык к тому, что ему мешали быть гостеприимным и щедрым, и сейчас лишь с трудом сдерживал возмущение.
- Пещерные черви! - пробормотал он. - Трусы! Никогда не скажут напрямик, что они сделали или хотят сделать. Все "маленькие" таковы, даже фииа. Но фииа все-таки можно доверять. Как ты думаешь, не могли ли "люди глины" отдать корабль врагу?
- Откуда нам знать?
- Я знаю одно: они его отдадут только тому, кто заплатит вдвое. Все вещи, вещи - кроме вещей, их не интересует ничего. Что имел в виду самый старый, когда говорил, что доверие должно быть обоюдным?
- По-моему, его народу кажется, будто мы, Союз, их предали. Начали помогать им, потом вдруг бросаем их на сорок пять лет, не общаемся с ними, не приглашаем больше к себе, говорим им, чтобы они надеялись только на себя. И вина тут только моя, хотя они этого не знают. С какой стати, коли на то пошло, должны они быть со мной любезны? Думаю, что в контакт с врагом они еще не вошли. Но если они и продадут ему корабль, это все равно ничего не изменит. Врагу от него пользы будет даже меньше, чем мне.
Роканнон стоял, ссутулившись, и смотрел вниз, на искрящуюся реку.
- Роканнон, - сказал Могиен, впервые называя его просто по имени, как родственника, - недалеко от этого леса, в неприступном замке Кьюдор, живут мои двоюродные братья, у них тридцать воинов ангья и три деревни "среднерослых". Они помогут нам наказать "людей глины" за их дерзость...
- Нет, - твердо сказал Роканнон. - Понаблюдать за "людьми глины" стоит, это ты своему народу скажи; действительно, враг может подкупить гдема. Но ради меня ни один обычай не будет нарушен и не начнется ни одна война. Это было бы бессмысленно. В такие времена, как сейчас, Могиен, судьба одного человека не имеет значения.
- Если она не имеет значения, - спросил Могиен и поглядел в небо, то что имеет?
- Повелители, - прервал их стройный молодой ольгьо Яхан, - кто-то прячется за деревьями на том берегу.
И он показал на цветное пятно, появившееся и исчезнувшее за темными хвойными деревьями.
- Фииа! - воскликнул Могиен. - Посмотри на коней, - сказал он Роканнону.
Все четверо больших животных, навострив уши, уставились на деревья на том берегу реки.
- Повелитель Халлана приходит к фииа только с дружбой! - прозвенел над широкой, мелкой, но громко журчащей рекой голос Могиена.
И почти сразу же на том берегу, там, где под деревьями смешивались свет и тень, появилась маленькая фигурка. На ней мелькали пятнышки солнечного света, и поэтому она то вспыхивала, то гасла, ее было трудно удержать в поле зрения, и от этого казалось, что фигурка приплясывает. Она начала приближаться, и Роканнону почудилось, будто он идет по поверхности реки - так легко переходил фииа мелкую, просвеченную солнцем реку. Полосатый крылатый конь Роканнона встал и, мягко ступая толстыми ногами с полыми костями внутри, подошел к краю воды. Когда фииа вышел на берег, большое животное наклонило голову, и фииа, подняв руку, почесал пушистые уши. Потом он подошел к четырем путникам.
- Привет Могиену, наследнику Халлана, солнцеволосому, с двумя мечами! - Голос был тоненький и нежный, как у ребенка, и маленьким и легким, как у ребенка, было тело, но совсем не таким, как у ребенка, было лицо. - И тебе привет, гость Халлана, Повелитель Звезд, Скиталец! - и на несколько мгновений странные, большие, светлые глаза задержали взгляд на Роканноне.