- Взошла Большая Звезда, ночь будет светлая, - отозвался Кармик. Ну, а теперь, юноша, нужно заплатить, тогда мы перевезем вас на лодке.
- Заплатить? - удивился Яхан.
- Пиаи знает, у нас с собой ничего нет. Этот плащ, что на мне, подарил он, - сказал Роканнон, больше не думая о том, что акцент может их выдать.
- Мы бедные охотники. Мы не можем ничего дарить, - сказал Кармик.
Он говорил тихим голосом, а взгляд у него был осмысленнее и злее, чем у Пиаи и третьего.
- У нас ничего нет, - повторил Роканнон. - Платить за перевоз нам нечем. Оставьте нас здесь.
- На шее у тебя мешочек, - сказал Кармик. - Что в нем?
- Моя душа, - ответил не моргнув глазом Роканнон.
Все замерли, но не надолго. Кармик положил руку на рукоять своего охотничьего ножа и шагнул к Роканнону; то же самое сделали Пиаи и третий.
- Это ты был у Згамы, - сказал Кармик. - В деревне Тимаш только об этом все рассказывали. О том, как голый человек стоял в горящем костре, потом обжег Згаму белой палкой и ушел, а на шее у него, на золотой цепочке, висел огромный драгоценный камень. Еще рассказывали о колдовстве и заклятьях. Я думаю, они все дураки. С тобой, может, и вправду ничего не сделаешь. Но вот с этим...
Молниеносным движением он схватил Яхана за длинные волосы, отогнул назад его голову и поднес нож к горлу.
- А ну, юноша, скажи этому чужаку, с которым ты путешествуешь, чтобы он заплатил за ночлег и пищу, не то...
Все стояли затаив дыхание. Красные отсветы на воде уже потускнели. Большая Звезда на востоке засияла ярче; по берегу несся холодный ветер.
- Мы не сделаем юноше ничего плохого, - пробурчал, скривив свирепое лицо, Пиаи. - Сделаем как я говорил, перевезем вас через залив - только заплатите. Ты скрыл, что у тебя золото. Говорил, что все золото потерял. Спал в моем доме. Отдай нам это, и мы вас перевезем.
- Отдам на том берегу, - сказал Роканнон.
- Нет, отдай сейчас, - потребовал Кармик.
Яхан, беспомощный в его руках, не шевелился; Роканнон видел, как на горле у Яхана пульсирует артерия, к которой приставлен нож.
- Только там, - мрачно стоял на своем Роканнон и угрожающе приподнял белую палку, на которую опирался - приподнял так, чтобы обгорелый конец показывал немного вперед. - Перевезете нас, и я вам это отдам. Обещаю. Но только сделай что-нибудь с юношей - и ты умрешь тут же, на месте. Обещаю!
- Кармик, он педан, - прошептал Пиаи. - Делай как он говорит. Я две ночи был с ними под одной крышей, отпусти мальчишку. Педан сделает, как обещал.
Кармик злобно уставился на Роканнона.
- Выброси белую палку. Тогда вас перевезем.
- Сперва отпусти Яхана, - сказал Роканнон.
Неохотно, но Кармик выпустил юношу, и тогда Роканнон, рассмеявшись Кармику в лицо, швырнул палку вверх и в сторону залива, и она, перевернувшись в воздухе и описав большую дугу, упала в воду.
Трое охотников с обнаженными ножами повели их к лодке; чтобы сесть в нее, пришлось войти в воду и стать на скользкие камни, о которые разбивались барашки зыби. Кармик с ножом в руке уселся позади Роканнона и Яхана, Пиаи же и третий охотник сели на весла.
- Ты и вправду хочешь отдать ему драгоценность? - шепотом спросил Яхан у Роканнона на "общем языке", которого эти ольгьо не знали.
Роканнон кивнул утвердительно.
- Прыгай за борт и уплывай с ней, Повелитель. Когда мы будем уже подплывать к берегу. Если драгоценность от них уйдет, они удерживать меня не станут...
- Просто перережут тебе горло. Т-сс...
- Они произносят заклинания, Кармик, - сказал третий охотник. - Хотят потопить лодку.
- Гребите быстрей, гнилые рыбешки. А вы оба молчите, не то я перережу мальчишке горло.
Роканнон сидел и смотрел, как берег позади них и другой, впереди, сливаются с наступающим мраком, а вода из красной становится темно-серой. Ему ножи были не страшны, зато охотникам ничего не стоило убить Яхана, и он, Роканнон, остановить их просто-напросто не успел бы. Можно было бы прыгнуть в воду и уплыть, но Яхан плавать не умел. Так что выбора у них все равно не было. Утешала только мысль, что драгоценность охотники получат не задаром.
Хотя медленно, холмы на южном берегу, сперва с трудом различимые, приближались к ним и приобретали более четкие очертания. С запада потянулись серые тени, на темном небе заблестели звезды. Большая Звезда, хотя была далеко, сияла ярче луны Хелики, которая теперь убывала. Стало слышно шуршанье набегающих на берег волн.
- Перестаньте грести, - приказал Кармик своим товарищам и повернулся к Роканнону. - Теперь отдай.
- Отдам ближе к берегу, - бесстрастно сказал Роканнон.
- Повелитель, - прошептал прерывисто Яхан, - отсюда я смогу добраться до берега. Вон, впереди, камыши, и я...
Еще несколько ударов весел, и лодка остановилась опять.
- Прыгай за мной, - тихо сказал Роканнон.
Поднявшись, он расстегнул герметитовый костюм на шее, сорвал с нее кожаный шнурок, швырнул мешочек со спрятанным в нем ожерельем на дно лодки, застегнул костюм и прыгнул в воду.
Через две минуты они с Яханом уже стояли на берегу и смотрели, как становится меньше, удаляясь, лодка - черное пятно на серой воде.
- Пусть они сгниют! Пусть в кишках у них заведутся черви, а их кости рассыплются, - сказал Яхан и заплакал.
Плакал он не только потому, что был испуган. То, что один из "повелителей" расстался с такой драгоценностью только ради того, чтобы спасти жизнь "среднерослого", означало для Яхана крушение всего мирового порядка, возлагало на него бремя огромной ответственности.
- Этого нельзя было делать, Повелитель! - воскликнул он. - Нельзя!
- Нельзя выкупить твою жизнь за какой-то камень? Брось, Яхан, возьми себя в руки. Ты замерзнешь, если мы не разожжем костер. Ты не потерял палочку, которой можно зажечь огонь? Смотри, вон сколько сушняка! Берись за дело!
С большим трудом им удалось разжечь на берегу костер, который разогнал мрак и холод. Роканнон снял с себя и дал Яхану плащ Пиаи, и юноша, закутавшись в него, уснул. Роканнон сидел и поддерживал огонь; спать ему не хотелось. На душе у него было тяжело оттого, что пришлось расстаться с ожерельем, тяжело не потому, что ценность ожерелья была огромна, а потому, что когда-то он отдал его Семли, чья красота, не умиравшая в его памяти, привела его по прошествии стольких лет на эту планету, тяжело еще и оттого, что потом он получил это ожерелье от Хальдре, надеявшейся, он знал, таким путем откупиться от черной тени, от смерти, которая, боялась она, может рано постигнуть ее сына. Может быть, тоже к лучшему, что больше нет этой вещи, ее веса, ее угрожающей красоты. И, может быть, если случится самое плохое, Могиен так никогда и не узнает, что ожерелья больше нет, - не узнает, потому что не найдет его, Роканнона, или потому что уже погиб... Он прогнал от себя эту мысль. Наверняка Могиен ищет его и Яхана - вот о чем надо думать. И ищет там, где лежит путь на юг. Ведь никаких других намерений, кроме как идти на юг, у них не было идти, чтобы отыскать там врага, или, если все предположения окажутся неверными, не отыскать. Но с Могиеном или без Могиена, а на юг он в любом случае пойдет.