Могиен увидел Яхана и оборвал фразу на полуслове.
- Яхан теперь мой раб, и он поклялся мне в верности, - сказал Роканнон.
Могиен молчал. Было видно, что он с собой борется, но наконец он заулыбался, а потом громко захохотал.
- Так вот для чего ты хотел узнать наши обычаи - чтобы красть у меня слуг, да, Роканнон? Но кто у тебя украл одежду?
- У Скитальца не одна кожа, - сказал, подходя к ним, Кьо. - Привет тебе, Повелитель Огня! Прошлой ночью я услышал твой голос в своей голове.
- Да, если бы не Кьо, мы бы тебя не нашли, - подтвердил Могиен. - С тех пор, как десять дней назад мы ступили на берег Фьерна, и до вчерашнего вечера Кьо не произнес ни слова, но вчера ночью на берегу залива, когда взошла Лиока, он прислушался к ее свету и сказал мне: "Вон там!" Рано утром мы полетели куда он показывал, и вот так мы тебя нашли.
- Где Иот? - спросил Роканнон, видя, что поводья крылатых коней держит один только Рахо.
- Погиб, - бесстрастно ответил Могиен. - На берегу на нас напали в тумане ольгьо. Вооружены они были только камнями, но нападавших было много. Иота убили, а ты потерялся.
Мы спрятались в пещере в одной из прибрежных скал и стали дожидаться, пока крылатые отдохнут. Рахо пошел на разведку и от местных ольгьо услышал о пришедшем издалека человеке, который стоит в горящем костре и не загорается и носит на шее синий камень. И когда крылатые отдохнули, мы полетели к Згаме, но тебя не нашли, и тогда мы подожгли его жалкие крыши и прогнали в лес всех его хэрило, а потом начали искать тебя по берегам залива.
- Послушай, что я скажу о драгоценном камне, - перебил его Роканнон. - О "Глазе моря". Мне пришлось выкупить им наши с Яханом жизни. Я его отдал.
- Отдал "Глаз моря"? - воскликнул Могиен. - Сокровище, принадлежавшее Семли? Выкупая не свою жизнь (ибо кто сможет причинить вред тебе?), а жизнь этого вот жалкого, недостойного получеловека? Дешево же ты ценишь мои фамильные драгоценности! На, возьми этот камень - к счастью, его не так легко потерять.
И, рассмеявшись, он подбросил вверх что-то сверкающее, поймал этот предмет и кинул Роканнону; ошарашенный, тот стоял и смотрел не отрывая глаз на драгоценный камень, на золотую цепочку, и ему казалось, что они обжигают его ладонь.
- Вчера, еще на противоположном берегу залива, - продолжал Могиен, мы увидели двух ольгьо, а рядом третьего - мертвого, и мы остановились спросить, не проходил ли мимо нагой путник со своим недостойным слугой. И один из двоих пал ниц и рассказал, что произошло, и я взял у другого ожерелье. И заодно жизнь, потому что он сопротивлялся. Так я узнал, что ты пересек залив, и потом Кьо привел меня к тебе. Но почему ты шел на север, Роканнон?
- На север? Чтобы... найти воду.
- На западе есть ручей, - вставил Рахо. - Я заметил его перед тем, как мы увидели вас.
- Давайте полетим к нему, - сказал Роканнон. - Ни у Яхана, ни у меня со вчерашнего вечера капли воды во рту не было.
Они сели на крылатых коней - Рахо вместе с Яханом, Кьо, как прежде, за спиной у Роканнона. Клонимая ветром трава осталась вдруг где-то далеко внизу, и между бесконечной равниной и небом они понеслись на юго-запад.
У прозрачного ручья, который вился среди травы, они и разбили лагерь. Наконец-то Роканнон мог снять с себя герметитовый костюм: Могиен дал ему свои сменные рубашки и плащ. Едой им послужили захваченные из Толена сухари, корни пейи и четыре короткокрылых зверька, которых подстрелили Рахо и Яхан (тот последний страшно обрадовался, когда в руках у него снова оказался лук). В этой части равнины живность буквально подставляла себя под стрелы, и из-за того, что ничего не боялась, она то и дело попадала коням в открытые пасти. Даже крохотные насекомые с жужжащими прозрачными крыльями (хотя на самом деле это были миниатюрные сумчатые), здесь безо всякого страха порхали у тебя над головой, с откровенным любопытством таращили круглые золотые глаза, на миг садились на руку или на колено и тут же взлетали и уносились прочь. Впечатление было, что никакой разумной жизни на этой огромной травянистой равнине нет.
- За все время, пока летели над равниной, мы не видели ни одной живой души, - сказал Могиен.
- А нам показалось, что кто-то был прошлой ночью недалеко от нашего костра, - отозвался Роканнон.
Кьо, сидевший у костра, на котором сейчас готовилась пища, обернулся и посмотрел на Роканнона; Могиен, снимавший с себя сейчас пояс с двумя мечами, не сказал ни слова.
С рассветом они взлетели и на целый день оседлали ветер. Насколько трудно было идти по равнине пешком, настолько же приятно было лететь над ней. Точно так же прошел следующий день, и в самом конце его, перед наступлением вечера, когда они оглядывали сверху травяной простор, пытаясь увидеть где-нибудь ручеек, Яхан повернулся в седле и прокричал:
- Скиталец! Посмотри вперед!
Далеко-далеко впереди, на юге, над ровным горизонтом виднелось что-то похожее на серые складки.
- Горы! - воскликнул Роканнон и, еще не договорив этого слова, услышал, как Кьо резко втянул воздух, будто чего-то испугался.
На следующий день они продолжали свой путь; но теперь на равнине, словно застывшие волны на неподвижном море, поднимались пологие холмы. Время от времени над ними проплывали на север кучевые облака, а между тем равнина впереди превращалась в пологий склон, уходящий все выше и становящийся все темней; и ее рассекали там овраги и трещины. К вечеру горы стали видны совсем отчетливо; равнины уже погрузились во мрак, а далекие вершины на юге еще долго сверкали золотым блеском. Потом они начали тускнеть, слились с темным небом и из-за них показалась и торопливо поплыла вверх луна Лиока, похожая на большую желтую звезду. Величавей Лиоки поплыли, но только с востока на запад, ярко сияющие Фени и Фели. Последней из четырех взошла и помчалась в погоню за остальными своими сестрами Хелики, то светлея, то темнея, опять светлея и опять темнее этот цикл длился полчаса. Роканнон лежал на спине и наблюдал в промежутка между черными на фоне ночного неба высокими травинками лучезарный, сложный и медленный танец лун.
Утром следующего дня, когда он и Кьо пошли садиться на коня с серыми полосами, Яхан, стоя у головы животного, предупредил:
- Будь с ним сегодня осторожней, Скиталец.
Конь кашлянул и зарычал, и серый конь Могиена отозвался как эхо.