Нет. Ничего не вышло.
Дрожащей рукой я перевернул палочку и подул с другого конца.
Нет. Она не светила. Возможно, именно ее я уже израсходовал в своей комнате.
С криком я швырнул бесполезную палочку в трясину. Она воткнулась в песок и тут же утонула.
Эллиот пластом распростерся у моих ног, рядом лежала его механическая рука. Он наконец перестал повторять слово «неисправность». Полуоткрытый рот застыл, остекленевшие глаза слепо уставились на бледный серп месяца над деревьями.
Беги, сказал я себе.
Я стал озираться, отчаянно выискивая пути к спасению. Но гномы окружали со всех сторон. Они вновь сформировали круг. И неумолимо приближались.
И тут я увидел кого-то… кто-то стоял на краю трясины, наблюдая за мной.
Не гном. Не гном.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, кто это.
И тогда я отчаянно закричал:
— ПОМОГИ мне! Пожалуйста, ПОМОГИ!
32
Она не двигалась. Руки держала в карманах куртки. Ее волосы развевались на ветру.
— Кайла, беги за помощью! — взмолился я голосом, срывающимся от страха и изумления.
Она приблизилась на несколько шагов. Ее глаза мерцали в лунном свете. Наконец, она заговорила:
— Я последовала за тобой сюда.
— Хорошо! Ты… ты приведешь помощь, — бормотал я. — Гномы… Они принесли нас с Эллиотом сюда. Они хотят бросить нас в трясину.
Лицо Кайлы скрывалось в тени. Говорила она спокойно, тихо, почти шепотом:
— Ты нарушил правила, Джей. Тебе нельзя было выходить из дома ночью.
— Я… я же не знал, — проговорил я. — Я не понимал. Кайла, приведи помощь! Скорее!
— По ночам садовые гномы оживают, — сказала Кайла. — Ночью это их мир. Всем это известно, Джей.
— Но… Эллиот, — выдавил я. — Я считал его своим другом. А он робот какой-то…
Кайла смотрела прямо перед собой.
— И что?
— И что? — закричал я. — Что ты имеешь в виду? Это кошмар! Разве ты не удивлена?
Она покачала головой.
Я отвел взгляд. Садовые гномы снова пришли в движение. Они стягивали свой круг. Рыча и ворча, они бормотали приглушенные угрозы.
На то, чтобы что-нибудь предпринять, оставались считанные секунды.
— Кайла, я не знаю что делать! — воскликнул я. — Неужели тебе не страшно?
Она снова покачала головой.
— Ты можешь мне помочь? — причитал я. — Можешь что-нибудь придумать? Поможешь ты или нет?
— Мне очень жаль, Джей, — промолвила она. Она подошла ближе, и на ее лице я увидел грусть. — Мне очень жаль. Я не смогу тебе помочь.
— Почему? — в панике завопил я. — Почему ты не можешь помочь?
Она смотрела мне прямо в глаза.
— Потому что я воображаемая, — сказала она. — Я твоя воображаемая сестра. Как же я могу помочь тебе?
33
Все завертелось у меня перед глазами. Словно я попал в какую-то безумную, взбесившуюся центрифугу.
Я зажмурился, но и это не могло остановить головокружения.
Кайла — воображаемая?
Зачем она так сказала? Это не может быть правдой… не так ли?
Я что, совсем свихнулся?
Я открыл глаза.
— Кайла, я не понимаю. Я…
Она пропала. Бесследно исчезла.
Я заковылял вперед и чуть не споткнулся об Эллиота.
Мой друг был роботом, моя сестра была воображаемой. Все это было уже слишком. Моя бедная голова, казалось, вот-вот взорвется.
Я знал, что надо бежать. Но не мог заставить ноги двигаться.
Я застыл на месте, как вкопанный, голова кружилась, а вокруг толпились гномы. Они ворчали и напевали что-то низкими голосами, подталкивая меня в центр круга.
Затертый среди толпы, я попытался пробиться сперва в одну сторону, потом в другую…
— Неисправность, — изрек один из гномов хриплым шепотом. — Неисправность. Неисправность.
И все остальные хором подхватили это.
Я закричал и зажал уши руками. Я пытался перекричать их тоненькие, хриплые голоса, чтобы не слышать больше этого проклятого слова.
А потом, не теряя времени на раздумья, я опустил плечо, как футбольный нападающий и протаранил им ближайшего гнома.
Он взвизгнул и повалился набок. Падая, он сшиб стоявшего рядом гнома, который, в свою очередь, врезался в еще одного и свалил его на траву.
Гномы валились, как кегли для боулинга. А я сорвался с места, выставив вперед плечо.
Я сшиб еще одного гнома. С испуганным стоном тот отлетел и врезался в двоих или троих сородичей.
ДА!
Гномы хватали меня. Налетали на меня. Пытались скрутить.
Я пригибался, уворачивался и ускользал от их рук. Шлепая кроссовками по траве, я бежал изо всех сил… прочь от галдящих гномов… прочь от гнусной трясины.