— Значит, этот мир подвергается нападениям чужаков, если все эти рассказы правда.
— Мне кажется, они просто не умеют лгать.
— Дело не в том. Неужели здесь орудуют чужаки, с которыми мы сражаемся под Опикусом?
— Не исключено, капитан. Быть может…
— Не может быть! Мы более чем в сорока световых годах от театра военных действий.
— Но мы же сюда добрались. Капитан, вы слыхали о земных кораблях, которыми под надзором чужаков управляют пленные и которые пробираются к нашим тыловым базам, чтобы внезапно взорваться?
— Да, Свей, я знаю даже больше. Но не желаю, чтобы вы говорили об этом здесь и сейчас. Мы просто отдыхаем… Мы не станем превращаться в благородных защитников и дожидаться пиратов ради сомнительной победы! К сожалению, нас ждут более серьезные дела. И скорее всего мы больше никогда не вернемся на Тиеж II. Вы поняли, Свей?
— Не совсем, капитан.
Харгреб устало махнул рукой. Он уселся прямо на песок и принялся перебирать красные ракушки.
— Есть много миров вроде этого, старина. Далеких миров, которые обживают без всяких официальных разрешений. Они расположены во враждебных, если не запретных секторах. И неудивительно, что на них обрушиваются катастрофы. Прадеды этих колонистов сами сделали такую ставку. А потомкам остается только следовать тем же путем.
Первый помощник смотрел на корабль.
— Послушайте меня, Свей. Я готов вам кое-что предложить. До отлета осталось еще два или три дня. Ребята могут помочь местным жителям собрать пару лучевых пушек. Это даст им довольно неплохую защиту. Что вы об этом думаете?
— Думаю, что тиежцы не смогут обороняться.
Харгреб пожал плечами и вскочил на ноги.
— Свей, вы разбудите во мне зверя. Эту беспечную публику, потомков колонистов, мне не жаль. Если они к тому же не в состоянии поступать как мужчины!
— Они боятся, капитан. Как и мы, когда крутимся возле Опикуса.
— Но мы сражаемся, Свей. В этом вся разница.
Он пошел к деревне, оставив молодого человека на берегу океана. Однако, сделав несколько шагов, остановился.
— Свей?
— Да, капитан?
— Если вы… не хотите лететь… Если хотите остаться с этой девушкой… Я не буду возражать. Остальным как-нибудь объясню.
— У меня не было таких намерений, капитан.
— Ах вот как… Тогда забудем.
На следующее утро экипаж «Рей-Гируна» встретился с мужчинами деревни. И разговоры с ними длились куда дольше, чем с женщинами.
Харгреб узнал, что на остроте есть еще с десяток поселений и пять находятся на континенте.
— Им долго не продержаться, — сказал один из мужчин. — Их преследуют все беды сразу — холод, чужаки и зверье…
— Когда на эту планету сел первый корабль? — прервал его Харгреб.
— Лет полтораста назад.
— И раньше вас было больше?
— Примерно вдвое.
Харгреб хотел было спросить, сколько смогут продержаться колонисты, но так и не нашел в себе мужества задать этот вопрос.
Он поискал глазами Свея и заметил его посреди деревенских мужчин. Рядом с ним на траве сидела Криилье. И вдруг ему захотелось улететь отсюда, вернуться обратно в ад сражений. Дело привычки. Этот мир был слишком тих, слишком сильно напоминал Землю и другие планеты с их светлым небом и шуршащими волнами океана…
— Послушайте, — повернулся он к тиежцам, — мы пробудем у вас еще пару или тройку дней, но не больше. Если хотите, чтобы мы вам что-нибудь построили, скажите.
И удалился, оставив деревенских жителей с четырьмя техниками. Но он еще долго ощущал спиной их взгляды — и техников, и колонистов.
После полудня светило яркое и горячее солнце, а к вечеру над пляжем собрались морские птицы с перепончатыми лапами.
Харгреб лежал на песке в тени двух деревьев, усыпанных вместо листвы черными иглами. И ждал, когда на небе появятся два бледных серпа местных лун.
Со стороны корабля доносился скрежет, изредка сверкали вспышки — техники занимались ремонтом и проверяли вооружение. Вахтенные подсчитывали запасы медикаментов.
В деревне танцевали. В основном экипаж «Рей-Гируна» и местные женщины. Отношения сложились дружеские, и Харгреб мог быть доволен.
Услышав топот ног, он поднял голову.
— Капитан!
К нему, размахивая руками, бежал Сполетти. Харгреб вспомнил, что тот вечером дежурит в рубке.
— Что?