Со стороны их вечного противника было еще хуже, много хуже: с 1915 года немецкие химики работали над созданием удушающего газа, обещавшего блистательную победу — германская пехота могла продвинуться вперед с обычным оружием, используя фильтрующие маски и не встречая никаких препятствий, кроме множества трупов. Применение этих же газов мощными люфтваффе позволило бы добиться сокрушительного эффекта на всей вражеской территории: считалось, что паника уцелевших заставит правительство поспешно капитулировать. Результаты семилетних поисков превзошли все ожидания, и химики были полны оптимизма…
Но физики Антанты тоже трудились, не покладая рук. 11 мая 1919 года британский исследователь Резерфорд обратил внимание премьер-министра на фантастическую энергию, якобы содержащуюся в атомах, и пообещал высвободить ее, если ему будут предоставлены необходимые средства. Новый проект получил имя своего создателя, собрав лучших физиков двух держав Антанты в строго засекреченных лабораториях.
Между тем профессор Эйнштейн тоже кое о чем догадывался, и этих догадок оказалось достаточно, чтобы знаменитый теоретик, осыпанный милостями кайзера и глубоко преданный Германии, спрятал в карман свой пацифизм и стал руководить лабораторией, которая могла бы наконец создать Оружие с большой буквы. Все было готово.
Катастрофа разразилась в июле 1922 года из-за банального дипломатического инцидента. За три дня весь мир оказался втянутым в войну. Через месяц потери всех сторон составили 20 миллионов убитыми.
Первые же дни опровергли все прогнозы. Господству англичан на море был положен конец: экспедиционный британский корпус был отброшен вглубь Ла-Манша броненосцами Тирпица, а с ним и гордость лордов Адмиралтейства — Великий флот. Но французская армия уже двинулась к Ульму и Аугсбургу, ее танки сметали все на своем пути. Немцы сделали ставку на Газ, но прежде чем последний французский солдат перестал биться в удушье, на Рур упали первые Бомбы.
Сто миллионов погибших за полгода. Города Рура и Рейна превратились в застывшие кратеры. Север Франции к концу года стал свалкой разлагающихся трупов в клубах зеленого газа.
К концу первого года войны — двести миллионов трупов. Затем бойня приостановилась: противники окапывались, мирное население еще старалось выжить среди руин; кроме того требовалось время, чтобы пополнить арсеналы. Война затягивалась, без какого-либо перевеса одной из сторон, без больших побед и явных поражений. Даже те, кто еще сохранял нейтралитет, вынуждены были принять чью-либо сторону. Проиграла одна лишь Цивилизация. Не оставалось никакой надежды: потери были слишком огромными. Все крупные города, все большие заводы просто исчезли с лица земли. Транспорта не было. Тех, кого не доконали Бомбы и Газы, приканчивали Голод, Чума и Тиф.
Профессор обхватил голову руками, его одолевали сомнения, усталость и уныние. Консервы кончились, эпидемия тифа уже унесла всех его ассистентов. Если сейчас умрет и он, все будет потеряно, даже самая последняя, такая хрупкая надежда.
8 ноября 1934 года. Экономя продукты, он сможет продержаться до конца года: у него в запасе почти два месяца. Если бы только его друг Эйзенберг не отправился в Инсбрук еще раз, чтобы попытаться раздобыть конденсаторы…
В крайнем случае, при некоторой изобретательности, изменяя схему, можно было добиться хороших результатов в проекте «Последний шанс» и без конденсаторов. А без Эйзенберга, опираясь на несколько случайных записей, работать трудно. Невосполнимая потеря… Эйзенберг был основателем проекта. В ушах профессора еще звучали слова, которые он повторял год назад: «Да, история, какой мы ее знаем, вполне вероятна, но не достоверна. Это всего лишь наиболее вероятное Прошлое. Но мы можем, да, вполне можем вмешаться, чтобы заставить судьбу поверить в другую вероятность, и это наш последний шанс. Конечно, речь не идет о том, что мы сами окажемся в Прошлом, это невозможно, это нарушило бы закон Причинности. Но мы теперешние можем повлиять на нас самих в Прошлом. Заставить нас прежних сделать то, что надо — то, что будет надо… я хочу сказать: то, что надо было сделать, чтобы изменить будущее, их будущее. И мы сделаем это».