Они стали медленно дрейфовать — к переборке… к полу… снова к переборке… Движение было удивительно медленным — казалось, до далеких металлических континентов придется плыть века. Потом движение ускорилось.
Сомнений больше не было. Корабль двигался. Двигался все быстрее.
— Мы победили! — вскричали они хором.
Они принялись прыгать. Они чувствовали — к ним, как старая привычка, возвращается вес. Они снова могли играть мускулами. Они сделали несколько неуверенных шагов. Они с хохотом шаркали ногами по полу.
— Куда мы движемся? — спросили все трое.
Штурман Гийом бросился к своему креслу и ласково погладил полированную поверхность мурлыкающего компьютера. Набрал вопрос и получил ответ.
— К Земле, — сообщила машина.
Троица переглянулась.
— Немыслимо, — пробормотал Гийом.
Повисла нехорошая тишина.
— Помолчи, — шепнул Андре. — Он может нас услышать и обидеться.
— Как его зовут?
— Понятия не имею. Впрочем, какая разница. Он выручил нас.
— Еще нет, — возразил Гийом. — Я не могу в это поверить. Не могу поверить, что люди средневековья были правы. Не могу поверить, что мы сами как в средневековье, что все это было забыто, и мы вновь открываем забытое.
…День ото дня Земля росла на их экранах: булавочная головка, шарик, золотистый или темно-синий плод, весь в пестрых бликах. Потом они увидели Луну. Траектория их движения была математически безупречной. Они мечтали, как однажды огромная невидимая рука усадит их на зеленый луг. Или, вдруг оробев, оставит на подходе к Земле, а они вызовут оттуда базу, и когда за ними прилетят, поведают спасителям свою историю.
Но иногда сомневались, стоит ли ею делиться. Они обсуждали этот вопрос очень долго, но к согласию не пришли. Они часто меняли мнение и бросались защищать ту точку зрения, которую разносили часом раньше. Отыскивались все новые «за» и «против».
— Это очень важно, — горячился Андре. — Мы не имеем права умалчивать об этом.
— Нам не поверят, — возражал Гийом. — Кстати, может он и не хочет вовсе, чтобы о нем упоминали.
Запутавшись в предположениях насчет могущества заклинания, они сделали попытку провести анализ качеств мелового круга, и незаметно для себя оказались в небе Земли.
Тут Гийом заметил кое-какие странности.
— Небо пустое, — сообщил он. — Никаких ракет. Никаких спутников.
Трое склонились над экранами. В небе было чисто. Но планета была несомненно Землей. Они узнали очертания континентов и облака — лицо и маску планеты, — внутренние моря, сверкающие, как глаза среди гор-век. Корабль тормозил. Они тихо опускались вниз.
— Ничего не узнаю, — сказал Гийом. — Америка. Должны же быть видны города!..
Спустя несколько часов они проплыли над Европой. Они летели совсем низко, за обшивкой свистел воздух.
— И я ничего не узнаю, — странным голосом проблеял Андре.
Стрелка альтиметра была почти на нуле. Они уже различали леса, пашни, непривычные постройки. Потом увидели город. И поняли, что именно он был их целью. Город под ними выглядел невероятно. Низенькие дома лепились друг к другу так, что невозможно было различать улочки. Они спустились еще ниже и увидели толпы странно одетых людей, горбатые крыши зданий их поразили. Над городом возвышались башни из резного камня, вокруг вились крепостные стены, и им показалось, что они поняли.
Они уже не сомневались, что поняли, когда увидели оживление в городе и костры на главной площади, принятые ими поначалу за прожекторы. Корабль был достаточно низко, чтобы рассеялись последние сомнения. Они почти слышали рев толпы, звон колоколов и лязг оружия, ударявшегося о стены.
Они плыли над самой землей. Корабль опускался медленно, словно воздушный шар.
— Время, — прохрипел Гийом. — Не только пространство, но и время. Он приволок нас к себе.
— Как они нас примут? — сипло спросил Бартелеми.
Остальные пожали плечами. Дым костров заволок экраны.
В это мгновение из почти стершегося под их ногами мелового круга донесся гнусный, издевательский смешок.