Огненный пунктир погас, но Корсон медлил, пока из лагеря его не окликнул спокойный голос:
— Корсон, я знаю, что это вы.
Голос Верана… Корсон двинулся к пятну прожектора, делая вид, что ему наплевать на оружие, нацеленное ему в спину, а теперь еще и в грудь.
— Значит, вернулись. И даже нашли время сменить мундир.
В голосе слышалась скорее ирония нежели гнев. Веран умел владеть собой.
— А девчонка, конечно, в надежном месте?
— Я же здесь, — просто ответил Корсон.
— А где вы еще можете быть? Достаточно оказалось небольшой разведки в будущем. Я ведь знал в тот раз, где вас найти. Впрочем, вы сами показали мне это место. Полагаю, у вас были серьезные основания вызвать меня после бойни на Эргистаэле именно сюда. И, думаю, у вас есть, что мне сказать.
— Просто могу вам кое-что предложить.
— Подойдите ближе. Я не собираюсь держать защиту отключенной так долго.
Корсон сделал несколько шагов. Пурпурная линия засветилась позади него, и он почувствовал знакомую глухую вибрацию.
— Итак, что вы намерены предложить мне, капитан?
— Союз, — сказал Корсон, — и союзников, в которых вы дьявольски нуждаетесь.
Веран даже бровью не повел. Его серые глаза холодно блестели в жестком свете прожекторов. Он напоминал статую, которую только начали высекать из глыбы. Люди полковника были похожи на него. Двое держались позади Верана, неподвижные, массивные, их пальцы сжимали похожие на игрушечные излучатели с тонкими, заостренными стволами. Шестеро других растянулись полукругом, в центре которого оказался Корсон. Они стояли на безопасном расстоянии, слишком далеко, чтобы он мог достать кого-нибудь даже в самом отчаянном броске — у них всегда оставалось время и место для выстрела. Профессионалы. В какой-то мере это обнадеживало: такие не станут стрелять без приказа, разве что в случае настоящей опасности.
Только Веран был без оружия. Корсон не видел его рук, сомкнутых за спиной, но знал, что пальцы правой сжимают запястье левой — привычка всех полковников. В другой жизни, в другом времени Корсону часто приходилось иметь с ними дело.
С Вераном трудно будет договориться.
— Я мог бы вас убить, — сказал полковник, — и пока не делаю этого только потому, что вы отправили мне послание и избавили от больших неприятностей. Но я жду объяснений.
— Да, конечно.
— Это послание исходило от вас? Или от кого-то другого?
— От кого же еще? — спокойно поинтересовался Корсон.
Послание с его подписью? Он не помнил, чтобы отправлял его. Он ведь даже не знал Верана. А между тем в нем наверняка была назначена встреча на этой планете, в этом месте и в этот час. И совет Верану — как покинуть Эргистаэл, когда положение станет безнадежным. Это послание, которое ему только предстояло отправить! Оно могло быть частью плана, складывавшегося в его голове, и означало, что в будущем этот план станет более основательным. Он еще подумает над ним, когда будет знать и уметь больше, но сейчас мелькают лишь какие-то обрывки. А если что-нибудь не получится, если Веран не согласится на союз, сможет ли Корсон тогда отправить послание? Ведь оно существовало, без него Веран не прилетел бы на Урию, значит он должен был его отправить. Но когда ему пришло в голову то, что должно прийти в голову? Сейчас или позже? Отправил бы он послание не зная, что Веран его получит? Как трудно разрабатывать стратегию, даже тактику войны во времени! Нужен хоть какой-то опыт.
— Вы слишком долго размышляете. Не люблю этого, — сухо сказал Веран.
— Мне надо многое вам сказать. Только не здесь.
Веран кивнул своим солдатам.
— При нем никакого оружия, — ответил один, с серыми нашивками техника. — Только передатчик. Звуковой, без изображения.
— Хорошо, — усмехнулся Веран. — Пойдемте.
27
— …У всякого человека есть цель, — говорил Веран, — даже если он ничего о ней не знает. Но я не пойму, чего хотите вы, Корсон. Одними, мной, например, движет честолюбие, другими страх или, в определенные эпохи, жажда денег. Они могут стрелять хорошо или плохо, но все их поступки — это стрелы, пущенные в одну цель. А куда летят ваши? Терпеть не могу договариваться с кем-то, пока не пойму его цель.
— Считайте, что мною движет честолюбие. И страх. С помощью уриан я получу власть. И еще я боюсь. Меня преследуют, ведь я военный преступник. Как и вы, Веран.