Пот на ладонях.
На скорлупе яйца продолжалась реакция. Одна за другой распадались молекулярные цепочки, краситель разлагался на бесцветные составляющие или, скорее всего, просто исчезал. Веран не любил оставлять следов.
В толпе раздался отрывистый свист. Когти впились в плечи Кореша, но он и не пытался сопротивляться. Веран отпустил Нгала Р’Нда, и тот, судорожно разевая клюв, пытался прийти в себя. Несколько уриан в фиолетовых туниках держали полковника, который рычал:
— Я доказал это! Я доказал! Яйцо белое! Ваш князь — самозванец!
Нгал Р’Нда наконец смог заговорить:
— Он лжет. Он ею покрасил. Я видел. Он должен умереть.
— Разбейте яйцо! — кричал Веран. — Разбейте! Если я лгу, внутри оно будет голубым. Разбейте же яйцо!
Нгал Р’Нда повернулся к залу. Уриане образовали вокруг него кольцо, еще почтительное, но уже почти угрожающее. Подданные князя Урии трепетали перед птицей, родившейся из голубого яйца, но не перед военным вождем. Он что-то пронзительно просвистел — свист вышел какой-то усталый и неуверенный. Корсон не мог его понять, но смысл был ясен:
— Я должен разбить яйцо?
Молчание. Но вот из толпы раздался ответный свист — короткий и безжалостный.
Нгал Р’Нда опустил голову.
— Я разобью яйцо, которое должно быть превращено в пыль лишь после моей смерти и смешано с моим прахом. Я, последний князь Урии, буду единственным из моего древнего рода, кто во второй раз разобьет, еще при жизни, голубое яйцо, из которого вышел.
Он схватил когтями яйцо, приподнял и сбросил его с алтаря. Осколки скорлупы рассыпались по полу. Нгал Р’Нда поднял один из тех, что лежали у подножия, и поднес к глазам. Глаза сразу потухли. Он пошатнулся и осел на пол.
К нему подбежал один из благородных уриан, схватил за край голубой тоги и резко дернул. Ткань не поддалась, и Нгала Р’Нда поволокли как мешок. Началась свалка. Корсон почувствовал, что его отпустили и грубо пихают. Он упал, отчаянно отталкивая ногами уриан, бежавших прямо по нему. Наконец толпа схлынула. Опьяненные яростью птицы на его глазах рвали в клочья того, кто был последним князем Урии. Остро запахло хлором и мочой.
Кто-то тронул Корсона за локоть. Веран.
— Нам лучше уйти, пока они не задумались, как я все это проделал.
Они не спеша направились прочь под неистовые крики птиц. Перед выходом полковник обернулся и пожал плечами.
— Так кончают все фанатики…
32
Каждые десять лет он выбирался из седла, подходил к прохожим и спрашивал:
— Какой сейчас год?
Одни падали в обморок. Другие убегали. Третьи просто исчезали, — те, кто умел перемещаться во времени. Но всегда находился кто-то, кто отвечал. Бея малейшего страха они глядели на человека и Бестию и улыбались. Старик. Мальчишка. Урианин. Женщина.
Второй вопрос вертелся у Корсона на языке:
— Вы знаете, кто я?
Их улыбка и участие казались ему чем-то невероятным. Они знали о нем. И были как бы хранителями, маяками на его пути. Но они говорили ему только год и число, а если он пытался продолжить разговор, отвечали уклончиво, а то и просто замолкали. Даже ребенок. И Корсон ничего не мог с ними поделать. За шесть тысяч лет их развитие ушло слишком далеко. А он так недолго варился в этом котле, что был для них варваром, хотя и знал то, чего еще не знали они.
Когда он заметил урианина, то чуть было не сделал глупость, собравшись скрыться во времени. Но огромная птица сделала дружелюбный жест. Она была закутана в белую, богато вышитую тунику и спросила с гримасой, которую Корсон решил принять за улыбку:
— Чего вы испугались, сын мой?
Это поразительное сходство с Нгалом Р’Нда… Оно-то и смутило Корсона. Но теперь он видел, что у них мало общего — разве что преклонный возраст.
— Мне кажется, я знаю вас, — произнес урианин. — В смутное время вы появились из небытия. Я был тогда птенцом, едва вылупившимся из яйца. Если память мне не изменяет, я сопровождал вас во время омовения и подавал пищу перед тем как представить для присутствия на какой-то древней церемонии. Многое с тех пор изменилось. И, поверьте, к лучшему. Я очень рад, что встретил вас снова. Что вы хотите знать?
— Я ищу Совет Урии, — ответил Корсон. — Мне нужно передать ему сообщение, и не одно.
— Вы найдете Совет на берегу моря, к западу отсюда, в двадцати милях. Только вам придется подождать лет сто двадцать — сто тридцать.
— Благодарю вас, — сказал Корсон. — Ждать не понадобится. Я путешествую во времени.
— Не сомневаюсь. «Подождать» — это просто так говорится. У вас красивое животное.