Но сейчас они стали для него настоящими друзьями. Он не мог вспомнить, чтобы испытывал в прошлом такую привязанность к себе подобным. Особенно нравились ему вечера, когда они болтали, потягивая вино. Ему казалось тоща, что все трудности уже позади, и они просто перебирают старые воспоминания.
— Вы не забудете отправить послание, Сельма?
— Считайте, что оно уже отправлено.
— И подпишите его — Джордж Корсон. Этот старый лис Веран знал мое имя еще до того, как я имел удовольствие познакомиться с ним.
— Корсон, вы так волнуетесь… Можно подумать, что речь идет о любовной записке.
— В последний раз я видел его в Эргистаэле, на краю океана, ще океан упирается в пустоту. Надеюсь, этого адреса будет достаточно. Теперь я припоминаю — кажется, полковник был в несколько затруднительном положении. Думаю, он удирал от кого-то.
— Тоща отправим ему послание: в Эргистаэл, до востребования.
Однажды Корсон объяснил Сельме систему военно-почтовых секторов, которая была в ходу в его время, рассказал о складах корреспонденции до востребования, которые ждали эскадру год, два, десятилетие, а иногда — до бесконечности. Это были автоматические корабли, которые сами отправлялись к определенной точке пространства и оставались там, пока почту не разбирали. Сельма сочла такой способ смешным и глупым. Корсон даже разозлился на нее, но потом сообразил, что всякое ожидание вестей было для Сельмы абстрактным понятием. Ведь она каждый день получала послания из другой эпохи, где сама давно уже не существовала.
Затем Корсон обернулся к Сиду.
— А вы уверены, что паники в лагере Верана будет достаточно? Что люди с Урии сумеют справиться с гиппронами и солдатами?
— Абсолютно уверен, — ответил Сид. — Никто из солдат Верана по своим способностям не годится даже в капитаны. Без полковника они не окажут серьезного сопротивления.
— Все вместе — возможно. Но поодиночке — сомневаюсь. Им ведь приходилось воевать и в гораздо худших условиях.
— До этого они не додумаются благодаря сюрпризу, который вы им подсунете. К тому же вы недооцениваете людей Урии. Может быть, они и не столь искушены в войнах, но не уверен, что Веран захватил бы Урию, даже если б не было вашего плана. Только это стоило бы большой крови, а мы хотим ее избежать. Так или иначе Верана бы укротили. Но это уже не наше дело.
При мысли о столкновении с полковником Корсона пробрала дрожь. Он знал, что солдаты Верана растеряются, когда рухнет строгая дисциплина, к которой они привыкли. Но в руках у них было великолепное оружие, и все они вряд ли забудут, как с ним обращаться.
— Я очень хотел бы быть там, — заключил Корсон.
— Нельзя. У вас другие задачи. Там вас могут ранить или даже убить. Это повлечет большие изменения истории…
С самого начала Сид настаивал, чтобы Корсон держался в стороне от любой возможной стычки. Корсон соглашался, не понимая. У него в голове не укладывалось, что сражение это уже произошло и в каком-то смысле уже выиграно.
Однажды вечером Сид не стал приводить свои обычные доводы. Он просто сказал:
— Надеюсь, вы приготовились, друг мой. Пора. Отправляйтесь завтра.
Корсон задумчиво кивнул.
В этот вечер сиг увел Антонеллу туда, где кончался пляж. Она не противилась. Странно, Корсон помнил ее другой. Антонелла не боялась, но была лишь покорной. А ведь на том же самом пляже триста лет назад она доказала, что может быть страстной. В одном он убедился; она не девственница. Не то чтобы его это мучило, но сколько же мужчин ей предстоит еще ветре пока я отыщу ее снова?
…Он заснул, прижимая ее к себе.
Утром он надел упряжь на гиппрона. Теперь Корсон редко находил время заниматься им, но животное было неприхотливо. Корсон все думал, что нужно попробовать войти в контакт с Эргистаэлом, но так и не собрался. Он запросит Эргистаэл лишь если его вынудят обстоятельства. Стоило Корсону вспомнить хрустальный голос, который он слышал под пурпурными сводами, ему становилось не по себе.
Сид был на пляже один. Он подошел к Корсону, когда тот уже готовился забраться в седло.
— Удачи, друг…
Корсон не знал, что ответить. Он не собирался произносить прощальную речь, но и не хотел уходить, не сказав ни слова. Когда он проснулся, Антонеллы рядом уже не было. Наверно, она хотела избавить его от тягостной сцены расставания.
— Спасибо, — улыбнулся он в ответ.
И почувствовав, что сказал ничтожно мало, добавил:
— Желаю вам жить здесь до конца времен.
Он облизал пересохшие губы. Сколько осталось невысказанного, сколько вопросов надо было еще задать, но время истекало, и он спросил лишь одно: