— Они — наши потомки. И презирают нас с высоты своего миллиарда лет.
— Они — это мы, Корсон, — повторила Флория. — Мы — боги Эргастаэла, но сами этого не знаем, и нам надо это открыть и понять. Они — это все вероятности и людей, и всех других существ, даже таких, что вам и присниться не могут, и которым вы тоже присниться не можете. Они — все частицы Вселенной и все события Вселенной. Мы не предки богов и не их потомки, и они не наши потомки, мы — часть их, оторванная от своих корней или, скорее, от своего целого. Каждый из нас — одна из вероятностей, деталь, креода, которая бессознательно стремится к целому и бьется во мраке, чтобы заставить признать себя, чтобы существовать отдельно.
В каком-то месте в какое-то время что-то произошло, чего я сама не понимаю, Корсон. Но это было не в начале и не в конце времен. Не существует ни «до» ни «после». Для них и уже немного для нас время — это расстояние, на котором события сосуществуют как смежные предметы. Мы — момент долгого пути, который ведет в Эргистаэл, к единству сознания и вероятностей, и каждый из богов Эргистаэла — путник.
— Боги-шизофреники, — буркнул Корсон.
— Да, если это поможет вам понять. Иногда мне кажется, что они отправились открывать все на свете вероятности и заблудились, и стали нами, и в этом причина войны, раздробленности, разрыва, — этих морщин на поверхности истории, которые они так старательно разглаживают. А разрыв им мешает, несмотря на все их могущество мешает немедленно и полностью залечить раны. И нам надо на ощупь найти тот длинный, очень длинный путь, который ведет к ним, то есть к нам самим. Они родились от войны, от этой страшной смуты, что потрясает наши жизни, но будут существовать лишь когда уничтожат ее. И они действуют. Тут заделают брешь, там залатают разрыв. И делаем это мы, иногда с их помощью. И вы это делали. Вы жалеете?
— Нет, — ответил Корсон.
— Боги Эргистаэла, чтобы уничтожить войну, используют тех, кто воевал, — продолжала Флория. — У них есть опыт, и лишь они могут до такой степени ненавидеть войну, что рано или поздно им захочется ее уничтожить. Любой ценой. Те, кто не доходит до этого сразу, проводят некоторое время в Эргистаэле. В конце концов они понимают. Рано или поздно понимают все.
— Даже такие, как Веран? — недоверчиво спросил Корсон.
— Даже Веран. Он сейчас гасит войну в созвездии Лиры.
— Он умер.
— Никто не умирает, — возразила Флория. — Жизнь — как страница книги. Рядом есть еще одна и еще… Не после, а рядом.
Корсон встал и сделал несколько шагов к морю. Остановился у самой воды.
— Запутанная история, — вздохнул он. — Кто докажет мне, что это правда?
— Никто. Вы сами откроете ее, сложите из кусочков. Может быть та, что откроете вы, будет немного другой. Никому не дано знать абсолютной истины.
Не оборачиваясь, Корсон с силой, почти с яростью отчеканил:
— Я вернулся, чтобы научиться управлять временем и входить в контакт с Эргистаэлом. И чтобы…
— Научитесь. Всему, чему сможете. Нам нужны такие люди, как вы. Во Вселенной много пожаров.
— Я надеялся найти мир, — сказал Корсон. — И еще я вернулся ради Антонеллы.
Флория подошла и положила руки ему на плечи.
— Умоляю вас… — прошептала она.
— Я люблю ее. Или любил. Она тоже исчезла, да?
— Ее не было. Она давным-давно умерла. Мы взяли ее на планете-мавзолее, в коллекции одного из богов войны, и дали ей искусственную личность, как вы сами сделали с рекрутами Верана. Так было надо, Корсон. Без нее вы вели бы себя иначе. А настоящий человек не смог бы попасть в Эргистаэл.
— Если он не военный преступник.
— Она была всего лишь машиной.
— Приманкой, — уточнил Корсон.
— Мне очень жаль. Я сделаю для вас все, что пожелаете. Я буду вашей любовницей, Джордж Кореш, если захотите.
— Не так это просто.
Он вспомнил слова Сида: «Не надо на нас за эго сердиться».
И Сид исчез. Он знал, что будет вычеркнут, и пожалел Корсона.
— Никто не умирает, — сказал Корсон, — может быть, я найду ее в другой жизни.
— Может быть, — тихо отозвалась Флория.
Корсон шагнул в море.
— У меня ничего не осталось. Ни друзей, ни любви. Моя вселенная исчезла шесть тысяч лет назад. А меня просто-напросто обманули.
— У вас еще есть выбор. Можете все зачеркнуть, начать с нуля. Но помните, что на «Архимеде» вы погибнете.
— Выбор? — пробормотал Корсон. Он услышал ее удаляющиеся шаги, обернулся и увидел, что она разгребает песок в том уголке пляжа, где еще сохранился след от ее тела. Когда она вернулась, то держала в руках отливающую опалом капсулу величиной с голубиное яйцо.