Ладно, дело не в этом. Я не знаю, насколько это нужно и вообще, полезно ли. Но я и веду этот дневник, чтобы запомнить свои ощущения от происходящего. И, по сути, ничего смертельно страшного, отчего нам всем может грозить увольнение или как минимум перевод, не произошло. Да, один человек потерял руку при загадочных - мягко говоря - обстоятельствах. Я отбросил всю мистику и слухи. Допустим, это у него там что-то щёлкнуло в голове. Бывает же такое? Кто-то скажет, что в космосе, да ещё на ответственной работе - а у всех у нас примерно такая - бывает всё. Допустим, так. Суеверия тут не при чём. Ни местные, ни какие-либо ещё. Мистика и всё с ней связанное отпадает. Но, даже отбросив всё это, я не могу избавиться от тонкого свербящего ощущения где-то в глубине души.
Знаю, знаю, я только что рассказал тебе столько всякого рационального и прагматичного, что это утверждение выглядит неестественным и вновь окунает меня в детство, когда в темноте жили вампиры или инопланетяне, охотящиеся за человеческими мозгами. Вампиров, в том, мистическом, виде не существует. Инопланетяне, способные добраться до нас, и сами обладают неплохим мозгом, так что наш им не нужен. Я знаю это, но ощущение. Ощущение - остаётся. Попробую описать. Не хочу зарекаться, что никогда его не забуду. Напротив, буду рад, если оно будет на короткое время воскресать во мне, пока я буду читать этот дневник, а не испытывать, подобное тому, что есть сейчас.
Я всё хожу вокруг да около. Наверное, потому что не могу толково, чётко и рационально выразить это самое, что есть сейчас. Сейчас есть лёгкая тревога. Да, я знаю, что случай бзика у одного из специалистов, допущенных к рабочей зоне бура, дело исключительное, и даже рассуждая чисто математически, можно предположить, что такое больше не повторится, по крайней мере, в хоть сколько-нибудь обозримом будущем, но всё равно, понимаешь? Всё равно, что-то такое в глубине души меня преследует. Я как будто бы чувствую, что завтра кто-то ещё воспылает любовью - как бы противоречиво это ни звучало в данных обстоятельствах - к одному из лезвий и хватанёт его. И, хоть это очень неправильно, но мне при этом хочется надеяться, что дело не обойдётся только лишь потерянной рукой. Пусть фреза, изрядно подтупившаяся захватит его полностью. Чёрт! Я даже сам не верю в то, что пишу именно это. Но ведь это прочту только я сам, так ведь? Тогда я честно могу сказать, что так будет лучше для всех. Для шизанутого, которого потом затаскают по комиссиям, больницам и прочим учреждениям, где он будет томиться тупо на рационе и содержании без возможности получать деньги.
Не затаскают и нас. Никого из нас. А ведь мы, в отличие от него, совсем никак не причастны к произошедшему. Мы не пихали его руку в зону резания. Мы не рассказывали ему, насколько прекрасны фрезы, их изгибы, все эти сложные геометрические линии, которые, при этом, помимо красоты, имеют сугубо материалистическое назначение. Они способны резать твёрдую породу. Пожалуй, я увлёкся. Ладно. Я надеюсь, я обосновал свою точку зрения. Жалко бедного, но он должен понимать, что делает.
Наверное, от этого и есть беды. Понимал ли Блевенс то, что делал? Вряд ли. И в этом, как мне кажется, кроется причина того, что комиссия остаётся здесь почти на неделю. Ведь этот товарищ имел квалификацию, был обучен, и, больше того, имел достаточный опыт, поскольку работал здесь ещё дольше, чем я - с самого момента открытия комплекса. Он не знал? Звучит смешно. Бзик, да. Я, кажется, говорил, но если бы не это чувство внутри. И оно подсказывает мне, что история не закончится, и комиссии придётся бывать у нас несколько чаще, чем и нам, и им хочется.