"19 апреля. Ещё вчера всё было тихо и спокойно, но сегодня ночью буры были экстренно остановлены. Их даже не подняли на поверхность в сервисное положение. Объявлена эвакуация. Никто ничего не говорит. Автоматом ли, языком ли дипломатии, но, похоже, наши товарищи всё же проникли в недра горы, которую мы бурим, с другой стороны. Вот только что там было найдено, никто не знает. Единственное, я могу сказать, что, закончив там, учёные вновь принялись рыться здесь. Нашли что-то или нет, я не знаю. Могу лишь предположить, что раз эвакуируют, то нашли, и при этом что-то очень нехорошее. Я ведь тоже не первый год работаю, и представляю, что и как. Бывают остановки по разным причинам. Бывают даже серьёзные простои, которые оборачиваются серьёзными убытками, но эвакуация - это крайняя мера. На моём веку - первая. Раньше всегда проблемы решались без неё. И при этом нет проседания породы под комплексом, нет дефектов конструкции или основного оборудования. Тем более странно покидать Буран. Хоть он и был не слишком добр с нами, но всё же мы с ним немного срослись. Ладно. Завтра мы ещё точно тут, так что я напишу, если будет что-то известно".
На этих словах дневник на очередном развороте обрывался. Ланд судорожно перелистнул страницу, но следующий разворот тоже был пустым. Он листал ещё и ещё, пока его не остановила Джен.
- Хватит. Здесь пусто. Мне тоже хотелось бы знать, но тут ничего нет.
- Должно, - нервно парировал он, - он обещал написать.
- Обещал, но не написал, - сказала она, - может быть, их эвакуировали раньше, может быть, он оставил этот дневник здесь, и потом не вернулся за ним.
Ланд слушал Джен. Слова, которые она произносила, вроде как, должны были успокаивать, но на деле ничего не менялось. Он ненавидел автора дневника за то, что тот не рассказал, в чём, в конце концов, заключалась трагедия, постигшая этот комплекс. Сейчас он представлял собой живое и сильное тело, которое лишили души. Сделано это было неспроста, потому что душе этой что-то грозило. Но что? Где ответ?!
Капитан старался держать себя в руках и делал вид, что отсутствие ещё одной заметки его, конечно, огорчает, но не настолько, что он готов сорваться и закричать. А может быть, и самолично отправиться вниз, чтобы узнать, что там находится. Правда, в отличие от чтения дневников, это будет сложнее замотивировать перед Джен. Как сказать ей?
- Мы ведь не можем уйти отсюда, не узнав, - сказал он и посмотрел на неё.
В глазах Джен он увидел колебания. С одной стороны, ей тоже очень хотелось знать, что именно сгубило комплекс. С другой - не нужно было быть бывалым работником горно-обогатительных предприятий, чтобы понимать, что эвакуацию не назначают просто так. Это делается только в случае, если всему персоналу грозит смерть или чуть менее тяжкие последствия.
- А если оно убьёт и нас?
- А ты ещё не поняла? - спросил Ланд.
- Что именно?
- Оно не может убить нас. Оно толкает нас на то, чтобы мы сами убивали себя. Мы будем контролировать друг друга, и ничего не случится.
- Микки, - сказала Джен осторожно, потому что чувствовала, что он уже на взводе.
- Подумай сама, если бы это было что-то живое, оно бы уже выбралось из шахты и захватило бы здесь всё. Если оно всё ещё там, внизу, то оно не может выйти, а значит, если мы будем следить друг за другом, ничего не случится.
- Пожалуйста, не нужно, - сказала она.
- Постой, - сказал Ланд, - ещё вчера ты говорила, что мы больше не можем не обращать внимания на то, что здесь происходит. А сейчас ты хочешь просто так взять и умыть руки?
Эти слова усилили колебания, которые испытывала Джен, и она уже склонна была согласиться. Ещё он повысил голос. Немного, но ей стало от этого страшно.
- Это наш единственный шанс вообще узнать, что здесь произошло. Дождёмся мы помощи или нет, мы покинем эту планету, так ничего и не поняв. Решайся! Я мог бы сбежать туда один, но я понимаю, что мы должны держаться вместе.
- И мы все пойдём?
- Да. Все.
17
Обстановка может быть тяжёлой, но она не станет катастрофической до того момента, пока будут исполняться приказы. Пока каждый, кто находится в строю, будет сохранять на должном уровне дисциплину, хладнокровие и будет продолжать использовать свои боевые навыки. Иногда достаточно одного вылетевшего звена, чтобы вся цепь начала рушиться. В случае Гранта этой цепью были боевые атакующие порядки флота.