— Не возражаю против того, чтобы рассказать об этом. После проведения предварительных приготовлений сам процесс облучения занимает всего около тридцати минут, — сообщил биолог.
— Не могли бы вы сказать нам, когда вы начали облучать тело Уиллиса Бартона?
— Около четырех утра. Когда я вернул его к жизни, ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что произошло, и после этого я отвез его домой.
Если Тодд и был разочарован, на его лице это никак не отразилось. Он сменил тактику:
— Кертлин, я полагаю, вы признаете, что именно вы четыре месяца назад забрали тела Говарда Клэя и Уиллиса Бартона с кладбища. Знаете ли вы, что тело Стивена Кингли также было похищено в то время?
— Да, — спокойно ответил Чарльз. — Я сам это сделал, и тело Кингли сейчас находится в моей лаборатории.
Его ответ произвел сенсацию среди газетчиков, которые столпились еще ближе к нему, чтобы не упустить ни слова.
— Что? Вы хотите сказать, что собираетесь и Кингли вернуть к жизни, доктор Кертлин? — воскликнул один из них.
— Да, я имею в виду именно это, — ответил ученый. — Я не собирался объявлять об этом прямо сейчас, но, поскольку вопрос Тодда выявил это, у меня нет возражений против того, чтобы рассказать и об этом тоже. Четыре месяца назад я намеренно нарушил закон, забрав с кладбища тела Говарда Клэя, Уиллиса Бартона и Стивена Кингли. Я чувствовал, что мой поступок оправдан огромной важностью работы, которую я намеревался провести с ними.
— Минуточку, доктор, — прервал его один из репортеров с проницательным лицом. — Известно, что вы небогатый человек. Вы выбрали тела этих трех состоятельных людей, полагая, что каждый из них заплатит вам крупную сумму за то, что вы вернете их к жизни?
— Категорически нет! — отрезал Кертлин. — Я выбрал Клэя, Бартона и Кингли, потому что их все хорошо знали в лицо и ничто не вызывало сомнений, что они были мертвы, так что если бы мой эксперимент удался, нельзя было бы сказать, что его участники никогда не умирали. Я привез сюда три тела, и в течение четырех месяцев они находились в моей лаборатории, пока я работал над тем, чтобы мой метод позволил восстанавливать и оживлять человеческие ткани. Несколько дней назад мне, наконец, удалось это сделать. Я подготовил тело Клэя и, применив этот метод к нему, вернул его вчера к жизни. Поскольку многие, казалось, сомневались в реальности моего достижения, я провел этот процесс с трупом Бартона сегодня рано утром и смог оживить и его тоже.
Моей целью было и остается окончательно протестировать метод на третьем трупе, теле Кингли, а затем объявить эксперимент завершенным и отказаться от него навсегда, разбить аппаратуру и сжечь все записи. Потому что, как я уже говорил и как я твердо верю, воскрешение мертвых к жизни важно и ценно, как лабораторное достижение, но разрушило бы цивилизацию, если бы этот метод попал в руки человечества. По этой причине я завершу эксперимент с Кингли и твердо намерен больше никогда над этим не работать.
— Но когда же вы собираетесь вернуть Кингли к жизни? — спросил Фарли. Толпа затаила дыхание, напряженно ожидая ответа.
— Я вижу, что меня не оставят в покое, пока все не закончится, — вздохнул Кертлин. — Что ж, я уже провел предварительную химическую обработку тела Кингли — после одиннадцати часов я начну облучать его, и к полудню он будет жив.
Вновь раздался возбужденный гул хриплых голосов.
— Но вы позволите нам присутствовать здесь? — взмолился кто-то из журналистов. — Позволите нам увидеть тело Кингли, прежде чем вы его оживите?
— Я сделаю это при определенных условиях, — резко ответил Чарльз. — Во-первых, никто не должен входить в мою лабораторию ни в процессе оживления, ни до, ни после него. Я хочу, чтобы полиция удвоила охрану, чтобы убедиться, что ко мне никто не ворвется. Однако вы можете подождать в этой комнате, пока идет эксперимент. Во-вторых, я не возражаю против того, чтобы вы осмотрели мертвое тело Кингли, прежде чем я начну облучение. Но я принесу его сюда в одиннадцать, и вы сможете осмотреть его здесь, прежде чем я отправлю его обратно в лабораторию. Я не возражаю против того, чтобы вы развеяли все сомнения, которые могут у вас возникнуть, но я твердо решил, что никто ни при каких обстоятельствах не должен быть свидетелем работы моих аппаратов.
— Великие небеса! — воскликнул кто-то. — Что за история!
— Тодд, ты слышал! — толкнул Фарли своего товарища. — Это означает окончательное публичное доказательство оживления!
Лицо Питера застыло.
— А пока я должен попросить вас всех уйти, так как у меня много дел, — добавил, тем временем, ученый. — В одиннадцать вы можете вернуться, но до тех пор будет бесполезно пытаться пройти мимо полицейских, которых я попросил охранять это место. Пожалуйста, уходите, джентльмены.