— Нечто большее, Хант, — возразил я ему. — Я нашел нечто большее…
И я притянул Джин еще ближе к себе.
СОБАКИ ДОКТОРА ДВАННА
Глава 1
— ЗНАЧИТ, ВЫ СНЯЛИ коттедж рядом с домом доктора Дванна? — спросил пожилой владелец магазина, заворачивая мои покупки в тот день в 1932 году. — Поселились здесь или просто приехали погостить?
— Просто приехал на лето, — ответил я. — Мой врач прописал мне отправиться в горы Адирондак отдохнуть.
— Ну, по мне, так это не самое подходящее для отдыха место, — выразительно сказал лавочник. — Особенно в горах, где стоит ваш коттедж.
Он оглядел маленький деревенский магазинчик, в котором не было никого, кроме нас, а затем наклонился ближе ко мне, и на его лице, обрамленном седыми бакенбардами, появилось острое, напряженное выражение. — Вы слышали, как там лаяли собаки прошлой ночью? Был какой-нибудь странный лай?
— Да, собаки и в самом деле лаяли где-то в горах, — кивнул я. — Но я не заметил в этом ничего странного.
— Заметите, если останетесь там, — предсказал мой собеседник. — Люди в Ноттсвилле только и говорят, что о лающих собаках и о том, что, по словам одного парня, он видел однажды ночью в горах. Говорят, что доктор Дванн и еще один парень, Боумен…
— И что же люди говорят обо мне и Боумене, Фарлисс? — раздался голос у меня за спиной.
Я быстро обернулся. Ни Фарлисс, владелец магазинчика, ни я не услышали, как туда вошел новый посетитель. Этот доктор Дванн, как он представился, был мужчиной лет сорока или даже старше, коренастым и мощным. У него были черные глаза и коротко подстриженные черные волосы, нос с горбинкой и квадратный и волевой рот.
Он смотрел на нас с Фарлиссом с приятной улыбкой, хотя мне показалось, что в ней промелькнул намек на удивление по поводу замешательства владельца магазина. Фарлисс вздрогнул от его внезапного вмешательства в разговор и теперь смотрел на доктора Дванна несколько угрюмым взглядом.
— Что говорят о нас с Боуменом? — повторил Дванн и, поскольку хозяин магазина ничего не ответил, повернулся ко мне. — Надеюсь, Фарлисс не выставил нас в дурном свете перед нашим новым соседом. Вы ведь наш новый сосед, не так ли, мистер Джеймсон, тот, кто арендовал коттедж «Рэнд»?
— Да, я Уолтон Джеймсон, — сказал я, протягивая ему руку. — Фарлисс только сказал мне, что, по его мнению, холмы там, наверху, не очень подходят для такого отдыха, какой мне требуется.
— Почему не подходит, Фарлисс? — спросил Дванн у владельца магазина. — Как один из главных торговцев Ноттсвилля, вы должны хвалить достопримечательности этого района, а не порицать их
— Я всего лишь сказал, что не думаю, что эти западные холмы — хорошее место для отдыха, и я действительно так считаю, — упрямо сказал Фарлисс и многозначительно добавил: — Вы хотели что-то купить, доктор?
— Мясо, хлеб и другие продукты, необходимые для животных, — ответил Дванн, протягивая ему список. — Боумен слишком занят, чтобы прийти сегодня, и мне пришлось взять это на себя.
Я кивнул ему и направился к двери, но он остановил меня.
— Не уходите, мистер Джеймсон. Я поеду назад через несколько минут, и поскольку дорога проходит прямо мимо вашего коттеджа, могу подвезти вас.
Я поблагодарил его и стал ждать. Фарлисс быстро приготовил для доктора большие пакеты с мясом и поменьше с другими продуктами.
Дванн погрузил их на заднее сиденье своего универсала, и мы поехали по единственной улице Ноттсвилля под взглядом владельца магазина, который наблюдал за нами, стоя в дверях. В конце деревни доктор повернул на запад, проехав по мосту через узкую реку Рид, и машина начала взбираться на склон одного из холмов.
ХОЛМЫ МАЯЧИЛИ ПЕРЕД нами — зеленые цепочки покрытых лесом возвышенностей, одна гряда за другой. На ближайших холмах виднелись компактные белые строения ферм, поблескивающие то тут, то там в лучах утреннего солнца, но дальше на запад склоны и гребни, казалось, покрывал только лес.
Доктор Дванн резко выкручивал руль, поднимаясь по крутым и узким грунтовым дорогам.
— Это прекрасный регион, мистер Джеймсон. Надеюсь, Фарлисс не испортил вам отдых своими речами.
— Нет, он просто рассказал мне о странном собачьем лае, который слышали в этих горах, и этого едва ли достаточно, чтобы заставить меня уехать, — сказал я, улыбаясь.