При мысли о том, что я лежу под одной крышей с этими существами, я содрогнулся. И ведь на самом деле они были всего лишь собаками, и их следовало бояться не больше, чем любых других псов. И все же я боялся их, глубоко, до ужаса. Лежа в постели, я прислушивался, не раздастся ли какой-нибудь звук, который мог бы выдать их присутствие, но ничего не слышал. Дванн и Боумен тоже удалились в спальни — я услышал, как закрылись двери напротив.
Постепенно я погрузился в беспокойный сон, наполовину просыпаясь каждый раз, когда воспоминания о пережитом ужасе будоражили мой мозг. Однако с каждым разом я засыпал все крепче и, в конце концов, так глубоко погрузился в темноту, что перестал просыпаться. Но потом внезапно, резко дернувшись, я обнаружил, что сижу в темноте и меня бьет сильная дрожь.
Мне снилось чудовище с косматой головой, которое подкрадывалось ко мне с тихим шаркающим звуком. И теперь, убеждая себя, что это был всего лишь мой сон, я вдруг осознал, что с другого конца комнаты до моего слуха доносится именно такой тихий звук. Дверь моей комнаты медленно открывалась.
В оцепенении от ужаса я сидел, будучи не в силах пошевелиться, когда дверь медленно открылась. Единственным источником света в комнате был небольшой квадрат лунного света, падавший на пол из окна. Я не видел двери, и все же по звуку понял, что она открывается, а мгновение спустя стало ясно, что кто-то или что-то входит в комнату.
Я не мог ни пошевелиться, ни издать хоть один звук. Дванн и Боумен заперли собаколюдей, и все же, судя по тихим шорохам, которые я слышал, в комнату входил не человек. Я услышал звук легких крадущихся шагов, приближающихся ко мне. И когда я собрался с силами, чтобы что-то сделать, фигура, движущаяся в темноте, переместилась в квадрат лунного света на полу.
В лунных лучах показалась голова мужчины. Она находилась всего в нескольких футах от пола, и поэтому, хотя его тело было скрыто в темноте, я решил, что этот человек, должно быть, полз на четвереньках. Он смотрел на меня снизу вверх, и я увидел, что у него седые волосы, напряженный взгляд и небритое лицо.
Я смотрел на него сверху вниз, и он заметил меня в темноте. Его губы зашевелились.
— Тихо! — прошептал он низким и слабым свистящим голосом. — Ради Бога, ни звука!
— Кто вы? — прошептал я, почувствовал, что мой ужас рассеялся и ко мне вернулся дар речи. — Что происходит?
— Вы тот человек, который пришел сюда сегодня вечером, за которым гнались собаколюди? — напряженно спросил незнакомец. — Человек, с которым разговаривали Дванн и Боумен?
Я с усилием кивнул.
— Да, я Уолтон Джеймсон, но вы кто такой?
— Я Джексон, доктор Рэнли Джексон, — представился ночной визитер.
— Джексон? — я попытался вспомнить, какие ассоциации вызывает у меня это имя. — Доктор Джексон, который, по словам Дванна и Боумана, был их начальником в Фонде Малкольма?
— Да! — прошептал он. — Джеймсон, послушайте! Дванн и Боумен пригласили сюда нас всех четверых — Уиллета, Балетти, Смита и меня!
— Но они сказали, что ненавидят вас за то, что вы мешаете их работе, — растерянно прошептал я. — Все четверо.
— Да, они действительно ненавидят нас, — подтвердил Джексон. — Они заманили нас сюда хитростью несколько месяцев назад, попросив приехать и посмотреть на их новую работу. И с тех пор держат нас здесь! Вы должны нам помочь!
Я все еще с трудом соображал, но все же выскользнул из постели, нашел на ощупь свою одежду и стал одеваться.
— Что нужно сделать? — спросил я.
Джексон так и стоял там, где был, его голова была освещена лунным светом, а тело оставалось в темноте.
— Я хочу, чтобы вы помогли мне освободить Смита, Балетти и Уиллетса! — прошептал он. — Они заперты в отдельных камерах, как и собаколюди. Вчера я нашел в своей камере ключ, который обронил Боуман, и теперь с трудом смог выйти — вы можете воспользоваться им, чтобы быстро выпустить остальных!
— Почему же вы сами их не выпустили? — удивился я. — Если у вас есть ключ…
Вместо ответа Джексон наклонил голову к полу и губами подобрал ключ, который, как я теперь увидел, он уронил, когда заговорил со мной.
— Я могу использовать ключ только так — ртом! — объяснил он. — Это заняло бы слишком много времени, но вы можете сделать все быстро.
— Но почему не сделать это руками? — недоуменно спросил я.
Серое лицо Джексона исказила ужасная гримаса.
— Вот почему, — сказал он. — Вот что Дванн и Боумен сделали из Балетти, Уиллетса, Смита и меня…