Этот мальчик, который всего несколько мгновений назад был молодым мужчиной, подошел к проектору и выключил его, после чего повернулся к ошеломленному Джону.
— Это была сила омоложения, Халлек, — сказал он по-мальчишески высоким голосом, соответствующим его изменившейся внешности. — Но я не могу допустить, чтобы она сделала меня еще моложе, чем сейчас, поскольку это изменило бы внутреннюю структуру моего тела слишком сильно. А теперь я покажу вам противоположную силу, ту, которая старит, — продолжил он, поворачивая переключатель проектора вправо и снова отступая в зону действия невидимого излучения, исходящего из его объектива.
Доктор Халлек, будучи не в силах вымолвить ни слова, стал смотреть, как шестнадцатилетний юноша снова меняется, становясь старше под невидимыми лучами, быстро превращаясь в крепкого двадцатилетнего парня. После этого он остался стоять под лучами и менялся еще больше, становясь еще старше! Его фигура стала плотной, как у тридцатипятилетнего мужчины, лицо более дряблым, а волосы редкими. И он продолжал быстро стареть — вот он уже стал пятидесятилетним человеком с седеющими волосами и морщинистым лицом. А теперь ему было где-то шестьдесят пять, а теперь и все семьдесят… Это был худой, сутулый старик с седыми волосами и морщинистым лицом — тот самый профессор Уиле Драммонд, которого знал Халлек! Драммонд, да, несомненно!
Но Драммонд становился все старше, его фигура еще больше сгорбилась, волосы поредели, глаза глубоко запали. Еще мгновение, и он, пошатываясь, подошел к столу и выключил жужжащий проектор.
Халлек тупо уставился на седовласого старика, который всего несколько мгновений назад был шестнадцатилетним мальчиком.
— Сейчас вы видите меня в возрасте за девяносто, — раздался надтреснутый голос Уилса. — Если бы я постарел еще больше, я бы умер прямо здесь! — он громко хихикнул. — Но я не собираюсь идти дальше. Я возвращаюсь в молодость.
Драммонд снова повернул переключатель проектора влево, включив омолаживающее излучение, и, стоя под его воздействием, быстро прокрутил в обратном порядке все изменения, произошедшие с ним за последние мгновения. Он снова помолодел, превратившись в пятидесятилетнего старика, потом в мускулистого тридцатилетнего мужчину и, наконец, в энергичного двадцатилетнего юношу. А затем, выключив проектор, он повернулся к Халлеку.
— НУ? — СПРОСИЛ ОН. — Неужели и теперь это кажется таким немыслимым, Халлек?
— Это ужасно! — воскликнул Джон. — Боже милостивый, Драммонд, зачем вы вообще это сделали? Вы не можете оставаться таким молодым!
— Не могу оставаться молодым? — повторил Уиле. — Очень даже могу! Я могу использовать силу омоложения, чтобы оставаться в этом возрасте — двадцатилетием — бесконечно!
— Но этого нельзя делать! — стоял на своем доктор Халлек. — Это же противоестественно — первый закон жизни, как вы должны знать из биологии, гласит, что все живые существа стареют и со временем умирают. Нарушьте этот закон — и вы перевернете мир!
— А что, если я действительно переверну мир? — рявкнул Драммонд. — Разве вы не видите, какую силу дает эта штука?
— Силу? — повторил его коллега. — Это адская сила, Драммонд! Обретение человечеством этой силы будет означать хаос. Будет означать конец естественной смерти, и все народы земли останутся молодыми на неопределенный срок! Без естественной смерти мир скоро будет перенаселен миллиардами людей, число которых будет постоянно расти. Войны, приводящие к перенаселению, голод, беспорядки — вот что будет означать для человечества возможность оставаться молодым бесконечно долго!
Уиле Драммонд покачал головой.
— Вы ошибаетесь, Халлек. Во-первых, я не говорил, что собираюсь отдать эту силу человечеству.
— Вы хотите сказать, что собираетесь отказаться от нее — уничтожить эту штуку? — спросил доктор Халлек с лучом надежды в глазах.
— Конечно же, нет! — отозвался Драммонд. — Но я собираюсь продавать омоложение тем, кто сможет позволить себе купить его. Я буду продавать «Бесконечную молодость» тем, кто может за нее заплатить, и они заплатят дорого!
Джон уставился на него в крайнем изумлении и ужасе.
— Продавать молодость? Но, Драммонд, это будет еще хуже! Мир, в котором одни люди остаются молодыми, а другие стареют и умирают, будет хуже перенаселенного мира, где все остаются молодыми! Подумайте об ужасе этого мира, в котором те немногие богачи, которые были в состоянии платить за молодость, продолжают жить, в то время как многие бедняки поколение за поколением стареют, слабеют и умирают!