Гордая своим открытием, Кэтрин даже показывает мне лавочку, на которой запечатлелась Диана. Я тут же следую примеру леди Ди и фотографируюсь там же.
Договариваюсь с Данко, что он и меня припрячет на территории до заветного часа взлета мавзолея. Мне это обходится всего в сотню баксов, так как осквернять гробницу мне не с кем.
А пока я отправляюсь во дворец Шах-Джахана, хочу для полноты ощущений посидеть на пресловутом троне. Дворец также изобилует драгоценными инкрустациями, многочисленными анфиладами и покоями, а на самом верху расположена смотровая площадка, венчает которую большой мраморный постамент. Это и есть знаменитый трон Шах-Джахана. Отсюда Великому Моголу открывался вид на его обширные владения и здесь проходили заседания шахского совета. Сажусь по-турецки на раскаленный мрамор, взираю вдаль на белоснежный силуэт Тадж-Махала и чувствую себя шахиней.
На обратном пути покупаю бананы и угощаю обезьянок, резвящихся в саду Тадж-Махала. Возле них толпится, возбужденно переговариваясь по-английски, целая группа людей с какой-то диковинной аппаратурой. «Совсем не боятся людей!» — вслух восхищаюсь я обезьяньими повадками.
— О! — откликается один из группы, — это замечательный вид обезьян. Такой же водится у нас в Австралии, но, к сожалению, он с каждым днем вымирает. А в Индии они живут только здесь, под Агрой. Мы приехали сюда изучать, как индусам удается сохранить эту редкую породу.
Я вступаю в активное обсуждение обезьяних проблем и знакомлюсь с Юджином, руководителем австралийской зоологической экспедиции.
Рассказывает профессор Мельбурнского университета, зоолог Юджин Торвилл:
— Данный вид обезьян проживает в окрестностях Тадж-Махала уже более трех веков. Несколько лет назад власти Агры решили, что животные портят продуктами своей жизнедеятельности территорию туристического объекта, и обезьян принудительно переселили в соседнюю долину, в специальную резервацию. Однако, несмотря на сходные природные условия и хорошее питание, животные перестали размножаться. Ученые, изучающие этот вид, выдвинули сенсационное предположение, что эти обезьяны могут размножаться только в непосредственной близости к усыпальнице Арджуманд. Косвенным доказательством этого служит и то, что на территории Австралии данный вид практически вымер. Так или иначе, но обезьян было решено водворить назад, в сад мавзолея, где они тут же восстановили свою численность за счет новорожденных.
Агра, ночь с 11 на 12 января 2003 года (четная луна).
В восемь часов Данко запирает нас с Кэтрин и Уэсли в узкой подсобке, удушливо пахнущей благовониями: здесь хранятся какие-то специальные растворы для чистки мрамора. Переждав обход стражников, мы выбираемся на свет божий и устраиваемся на лавочке. При свете луны мавзолей и правда отливает густо-сиреневым. На гробницу Кэтрин и Уэсли должны отправиться точно с началом рассвета, из захваченного с собой календаря они знают, что сегодня это 5.42 по местному времени. Всю долгую душную ночь мы попиваем минералку и рассуждаем, в чем же кроется причина «оплодотворяющего» эффекта Таджа — в магической ли силе любви обитателей усыпальницы, в резкой смене климата для иностранцев или в психологическом настрое на успех, навеваемом святыней? Я уже начинаю дремать, когда, где-то между пятью и шестью часами утра, Уэсли толкает меня в бок. Они с Кэтрин бегом направляются ко входу в мавзолей, я поднимаю глаза и… теряю дар речи!
В предрассветной дымке гигантское мраморное сооружение, словно невесомое кружевное облако, парит над водоемом! Я тру глаза и делаю глоток воды. Но это не глюки: купола, минареты и покрытые ажурной резьбой фасады Тадж-Махала плывут над землей. Вот оно: восьмое чудо света! Я бегу к усыпальнице, одержимая желанием посмотреть, что же там, в просвете между земной твердью и летающим зданием? Но прежде чем я достигаю цели, наваждение заканчивается. Мавзолей твердо стоит на земле, освещаемый первыми лучами утреннего солнца.