Прошло всего полгода — и в Америке произошли ужасные теракты, унесшие море невинных жизней. Я не могу выкинуть из головы тот эпизод: незнакомец предупреждает об опасности, а вокруг все спят пьяные. Теперь получается, что и я знала. Может, я должна была дать телеграмму — тогда еще Клинтону? Хотя говорят, что американцев предупреждали и более компетентные лица, чем я. И я не знаю, какой национальности был тот человек — ведь халат и чалма не национальные признаки, а всего лишь одежда. А английский — язык интернационального общения. И все равно: я чувствую себя почти что Нострадамусом, который все знал наперед — но тот хотя бы не молчал! Нет мне прощения! И еще меня, как и всю мировую общественность, очень волнует вопрос: если американцы не смогли предотвратить такую катастрофу у себя дома, сможет ли мир остановить ядерную войну и следующий за ним конец света?
Моя семейка вместе со всем цивилизованным миром прильнула к экрану телевизора и приняла самое горячее участие в поисках виноватых. Помимо российских каналов, мы смотрели CNN и BBC, вспомнив, что когда-то изучали английский.
На работе мне сразу припомнили мое частично восточное происхождение, любовь к арабской музыке и никому не понятную поездку в Афганистан в качестве туриста в 1995 году. Мое детство, вернее, его часть прошла в пекле ирано-иракского конфликта. Я была на стороне Ирана, по причине того, что физически находилась на его территории. В душе я, конечно, соблюдала нейтралитет. Но кто мне теперь поверит — ведь меня уже тогда могли завербовать злые исламские радикалы. Младший братец, кстати студент-арабист, посоветовал не слушать в машине громко Наташу Атлас: «А то решат, что ты арабская экстремистка!» Я обиделась: «Наташа Атлас живет в Лондоне, и вообще она еврейка». «Все равно», — говорит.
Вот это «все равно» и есть причина, по которой я все это пишу. Даже если тот, в чьей больной башке зародился кровавый план, родом с Востока, это не повод ненавидеть все, с Востоком связанное. Так мне кажется. И, если по вине взбесившегося миллиардера — врага всего живого — мы разбомбим друг друга, это и будет лучшим терактом в его жизни. Мне, конечно, глубоко отвратительны те арабы, которые шумно радуются смертям и разрушениям в Штатах, но точно так же мне жалко сикха, которого грохнули, не разобравшись, разъяренные американцы — только потому, что он был в чалме. Да, сикхи носят чалму — но они не только не арабы, а вовсе индусы! И ислам не исповедуют и не поддерживают. Но кто теперь будет разбираться, кто и почему носит чалму!
Жалко и мирных содержателей арабских шашлычных в пригородах Нью-Йорка, которые пострадали, потому что не прячутся в горах Афганистана и их легче достать. Также мне жалко себя, свою дочку, свою неравнодушную к политике семейку и даже своих мелкобытовых врагов и врагинь — очень не хочется войти в историю как поколение, на котором кончилась жизнь на земле.
В десятилетнем возрасте я однажды видела, как иракский военный самолет упал на высотный жилой дом в Тегеране. Я не думаю, что в нем были камикадзе — он просто разбился. С тех пор вот уже более двадцати лет я с некой периодичностью вижу во сне один и тот же кошмар — я стою на балконе высокого дома, а на меня с жутким гулом мчится черный самолет. И я в панике ищу место, куда можно спрятаться. Поэтому все видеокадры, пришедшие к нам из Америки после 11 сентября, показались мне каким-то жутким дежавю. А еще я помню, как по пятницам весьма ожесточенные в другие дни ирано-иракские бои полностью прекращались — и в этот угодный Аллаху день вчерашние враги могли даже сесть за один стол. Вот и все. Я за мир. Не сочтите за агитку, просто хочется еще пожить.