Прошу считать все изложенное мной официальным заявлением о моей непричастности к движению ваххабитов, исламским радикальным организациям и чеченским бандформированиям, если вдруг меня к таковым причислят по причине любви к этнической музыке и «немотивированных» поездок на Восток.
2006 год. В Кабуле дует пыльный ветер. Маленькая девочка в зеленом платьице сидит на парапете возле кабульского «Шератона» и поет. Она говорит, что поет по-русски. Но ее мама не понимает из песни ни слова. Хотя мама девочки — русская. А ее папа — Ораз Шахрияр, афганец. На лето они всей семьей поедут к бабушке в Россию. И станут жить в деревенском доме в Алтайском крае. Там бывает такой же пыльный ветер. И Шахназ — так зовут девочку — не будет понимать ее бабушка Маруся. Будет переспрашивать: «Что-что, милая?» Мама говорит, что надо или оба языка учить нормально, или говорить только на каком-то одном. А то ребенка не понимают ни тут, ни там. А афганская бабушка Фирюза никогда не поедет в Россию: она слепая и очень старая. Иногда она варит суп из гороха маш и кладет в него курдючный жир. Больше никого у папы нет, всех убило на войне.
Я дарю девочке американскую Барби и израильскую жвачку. Она отвечает мне фразой, услышанной в саудовском телесериале:
— Да продлит Аллах твои годы, добрая женщина!
Так мы и живем.
Дело было на тайском острове Ко, что в Андаманском море. Ко — это по-тайски и есть остров. Всего каких-то пять лет назад Ко был самым настоящим островом из рекламы «Баунти» — почти необитаемым, девственно-чистым и расслабляюще-неспешным. На соседнем с Ко острове как раз снимали голливудский блокбастер «Пляж» с Ди Каприо в главной роли. Соседа выбрали только потому, что по размеру он был больше, чем Ко. Зато во время недавнего цунами у берегов Таиланда соседний остров, засветившийся в Голливуде, смыло подчистую. А Ко остался. Наверное, страшный ураган просто не заметил крошечный остров.
Ко практически весь состоит из белоснежного пляжа. Только без Ди Каприо. Еще на нем есть пальмовые рощи, простые бамбуковые бунгало и почти нет цивилизации. Словно остров, на котором жила таинственная Калипсо, Ко очаровывает и завлекает зазевавшихся мореплавателей. Неутомимые бродяги — южноазиатские морские цыгане — имеют на суше хижины только в одной точке на карте — на Ко. Они заезжают сюда после своих пиратских набегов на туристические суда, отдыхают, курят канабис и слагают бесконечные морские байки.
Местные рыболовы забрасывают снасти на глубину и одним движением вытаскивают на поверхность целые гроздья ярких рыб. За несколько секунд чистят улов, находят пару веточек и нанизывают на них рыбное филе. Разводят костер и рядом втыкают в землю палки с рыбным «шашлыком». Пара минут — и ни с чем ни сравнимый изысканный sea-food готов! Страшно представить, сколько такое блюдо может стоить в ресторане на материке! Ведь это свежайшая морская рыба, чудесный естественный вкус которой не испорчен ни специями, ни солью, ни лишней тепловой обработкой. Аборигены садятся в кружок в голубой лагуне и начинают неторопливо трапезничать, воздав благодарность всем своим богам за то, что море дало им еду, штиль и спокойный вечер. Над ними разливается волшебный пурпурный закат и обещает блаженную бархатную ночь, напоенную запахами океана и трелями диковинных экзотических птиц.
Говорят, таким 50 лет назад был и остров Пхукет. В это трудно поверить тем, кто побывал на Пхукете сегодняшнем — с его роскошными отелями, ночными клубами, спа-процедурами и трансвеститами.
Однако и Ко не суждено было навечно остаться девственным. Мощной гостиничной сети «Sheraton» приглянулась его голубая лагуна. И очень скоро на острове взметнулся в небо красавец-отель, его так и назвали — «Sheraton Lagoon» («Шератон Лагуна»).
Немногочисленные местные жители вскоре привыкли к новому «постояльцу» и говорят о нем ласково, как о родном. Правда, в силу особенностей местного языка, произносят его название не совсем правильно. Бывало, укажет абориген на стеклянный куб отельного ресторана, вздохнет мечтательно и с умилением протянет:
— О, Сиротон! Сиротон-лагун!
И вот в этот-то «Сиротон» вскоре после его открытия заехала «новая русская» компания: три счастливые молодые парочки и одна пожилая учительница из Москвы. Как она к ним прибилась, не понятно. Может, кто-то из ее детей в последний момент не смог поехать и уступил ей оплаченный тур? Уж больно она не вписывалась в молодежный коллектив. Да и ребята называли ее по-школьному официально Наталь-Иванна и пытались при любом удобном случае от нее скрыться. Но это было проблематично: остров маленький, а Наталья Ивановна проявила себя дамой любопытной и к тому же капризной и склонной к нравоучениям. Она беспрестанно делала молодежи замечания, учила всех жизни и вспоминала молодость, прошедшую совсем в другие времена.