К ночи нас вернули в Римини и расселили. Размеры номера наводили на мысли о Чебурашке, проживающем в телефонной будке. Русскоязычный гид, которая к тому времени все же появилась, поведала, что наша гостиница принадлежит бедному старику по имени Карло: он управляется с ней один, потому что неблагодарные дети и внуки не желают ему помогать. И правда: при заселении ключи выдавал сам Карло и наутро завтрак сервировал он же. А когда я, споткнувшись в нашей «телефонной будке» о ножку кровати, разбила купленную в Сан-Марино бутылку ликера и позвала уборщицу — пришел тоже Карло, но со шваброй. Все это было бы очень трогательно, если бы одинокий старичок не был таким аррабиато (злым). Это словцо мы выучили одним из первых. Почему-то в отелях по всей стране нам попадался исключительно арраббиато-настроенный персонал. Но впервые выражение вай а каццо («идите на хрен») мы услышали именно от Карло. Зато потом уже понимали, куда посылает нас гостиничная обслуга.
Несмотря на то что наша группа заехала к Карло всего-то на одну ночь, к утру он был чем-то страшно недоволен. Ругательства типа пирла, мерда и бастарда (попа, дерьмо и ублюдок) так и сыпались из него. И обращал он их ко всем своим постояльцам поочередно. А тарелки за завтраком гостеприимный старичок швырял на стол с таким грохотом, что мы задумались: уж не вендетту ли он нам объявил? Во всяком случае, стало понятно, почему с папой Карло не хотят знаться ни дети, ни внуки.
В этом легко убедиться, остановившись в Вечном городе в районе вокзала Термини. Задуматься о вечном тут не дадут бомжи, воры-карманники и темнокожий криминальный элемент. Наш отель располагался прямо напротив вокзала и, видно, перенял от соседа выразительное привокзальное амбре. А из окна нашего номера открывался поистине редкий вид на итальянскую столицу — глухая бетонная стена соседнего здания, до которой можно было дотянуться рукой. Но мы решили не расстраиваться: зачем нам окно, когда предстоит экскурсия по ночному Риму? «Ах, Колизей с подсветкой! Ах, ночная жизнь и местные мужчины — сплошь челентано и мастроянни!» — мечтали мы, наряжаясь. Каково же было наше удивление, когда во время экскурсии нас ни разу не выпустили из автобуса! Любезно предлагая нам посмотреть в окна, за которыми было абсолютно темно, гид на ходу сыпала в микрофон кучу исторических названий, которые очень скоро смешались в моей голове в одну сплошную кашу. Ларчик открывался просто: стоянки для автобусов возле достопримечательностей в Риме платные.
В итоге из всего сказанного экскурсоводом мне почему-то запомнилось, что в Риме находятся две крупные больницы — «Нервоза и ментале» и «Сифилитика». Да уж: видно, римляне уверены не только в том, что все дороги ведут в Рим, но и в том, что все болезни от нервов. И только некоторые — от любви.
В каждом городе нам предлагалась какая-нибудь экскурсия за дополнительную плату. Те, кто раскошеливался, под предводительством гида гордо отъезжали в нашем автобусе к новым красотам. Жадины же оставались не у дел и бесхозно болтались по незнакомому городу. Обычно гид с молчаливым презрением назначала им свидание в конце дня у какой-нибудь местной достопримечательности. Во Флоренции к компании жмотов примкнули и мы с подругой: деньги таяли на глазах, и выкладывать лишние 50 евро на поездку в соседнюю Сиену показалось нам разорительным. «Встречаемся в 9 вечера под носом», — и гид показала на огромного Буратино с гигантским носом в витрине магазина на центральной площади. Мы честно проболтались целый день по улицам Флоренции, промотав кучу денег на неотложные нужды (можно посетить платный туалет за 1 евро или за ту же сумму купить чашку эспрессо и облегчиться в кафе). Ближе к вечеру мы стали искать площадь с Буратино. И даже на ломаном итальянском пытались выспросить у какого-то прохожего, где у них тут магазин, в витрине которого стоит такой (тут мы старательно изображали длинный нос) «гранде Пиноккио»? Из того, что наговорил нам местный житель, мы поняли одно: Флоренция — родина Пиноккио (в местечке неподалеку родился его создатель Карло Коллоди), и большие деревянные куклы с носами стоят здесь практически в каждой витрине. Когда мы наконец нашли того самого Буратино и свою группу под его носом, у нас в глазах уже рябило от многочисленных Пиноккио, а Флоренцию, несмотря на ее красоту, мы до сих пор вспоминаем с содроганием.