– Высоко нам подниматься?
– Нет, метров пятьдесят, там замечательная площадка как раз для пикника. Скамеечки, скала козырьком от ветра прикрывает. Мое любимое место, туда мало кто ходит, внизу полно уютных местечек. А сюда если только альпинисты с гитарой, или летуны, чтобы вниз прыгнуть.
– У костра с гитарой и на Земле любят отдохнуть, – припомнил Игорь.
– У меня тоже есть гитара, – похвастался Джо. – Только никто не любит мою музыку…
– Плохо играешь?
– Да вроде нет. Гавайская гитара…
– А, это что-то такое тягуче-заунывное? – вспомнил Игорь.
– Нет, тягуче-заунывное это волынка, а у меня гавайская гитара. Никто меня не понимает…
– Будет время, я как-нибудь послушаю, как ты играешь, – пообещал Игорь.
Обойдя очередную скалу, тропа вывела их на неширокую, в несколько шагов в поперечнике, площадку, огороженную невысоким барьерчиком. Здесь было оборудовано место под костер, и кто-то заботливо принес сюда пару деревянных скамеек, уже высохших и покрывшихся трещинками от времени. Под стеной лежала охапка дров, оставленная добрыми путешественниками для тех, кто придет после них.
– Хорошее место, мне нравится, – одобрил Игорь. – Можно сесть перед костром и смотреть, смотреть…
– Ты устраивайся, я сейчас мангал соберу, потом придется подождать, пока дрова прогорят до углей, – сказал Джо и занялся приготовлениями. – Что касается тяготения, сеть гравигенераторов проложена под землей, примерно посередине между внешней и внутренней поверхностями. Так что они охватывают всю жилую зону вокруг со всех сторон. В центре поле само себя компенсирует. Единственное неудобство, когда в лифте пересекаешь слой генераторов, вектор меняется на противоположный, но со временем к этому привыкаешь.
– Понятно. А солнце ваше как работает?
– Про открытые термоядерные ловушки слышал? Вот это она и есть. Улучшенная и безопасная. Только работает не на производство энергии, а на освещение и обогрев. С одной стороны свет и тепло заходят, с другой выходят.
– А радиация? А катушки магнитного поля?
– Все давно учтено, рассчитано, проверено и построено. Не просто так же запретили подниматься выше. Главная ось, мы ее называем Световодный канал, окружена полями, которые надежно фокусируют и удерживают и плазму и излучение.
– Это ж сколько надо энергии на такую махину! – восхитился Игорь.
– Вот чего-чего, а энергии у нас просто завались, не зря же у нас денежная единица эрг и базовый безусловный доход эргами начисляют. Только приходится все же рост населения ограничивать. Перед колонизацией наращиваем, потом сбрасываем излишки на новую планету…
Джо заложил мангал дровами и разжег огонь.
– На самом деле это только видимый фрагмент, сама система сложнее, я не физик, но если рассказывать по-простому, основные станции находятся в носовой части, туда сходятся все внешние сборщики ловушек материи, и она пережигается. В космосе перед нами полно водорода, мы же летим на огромной скорости. Знаешь, в земле живут такие дождевые черви, они заглатывают землю и ползут вперед, а позади остается пустое пространство. Вот у нас примерно то же самое…
– Киты плывут в океане и едят планктон по дороге, – дополнил Игорь.
– Ага, тоже похоже. Дальше через плазмопроводы, или магнитопроводы… Короче, три канала идут под поверхностью, заодно запитывают сеть гравигенераторов, а четвертый ты видишь. – Джо махнул рукой в сторону солнца. – Те, что под поверхностью, проходят под теми башнями на море, отдают туда часть потока, и идут дальше на корму, там соединяются где-то за Западным полюсом. С Восточного полюса шар плазмы толкают и подпитывают, а с Западного придерживают, чтобы не слишком быстро летел. Центральная все это регулирует. Когда курс меняем, расход энергии больше, солнце быстро пролетает, ночи длинные, тогда может и зима наступить. Но пока спокойный полет, у нас вечное лето. Вечером шар уходит на корму, а там его через двигатели выбрасывают.
– Одно плохо, затормозить так не получится, – заметил Игорь.
– База будет лететь и лететь, пока последний человек с нее не сойдет. И потом без людей тоже, только тогда мы ее потеряем, так как догнать не сможем. Но это еще не скоро произойдет, если только не найдем планету, похожую на Землю как две капли, – Джо улыбнулся.
– Да я как раз согласен лететь сколько смогу, – поспешил заверить его Игорь.
– А я всякий раз, когда отсюда на Большую Трубу смотрю, дух захватывает, – признался Джо. – Ведь это все не само появилось, все создано нашими руками. Сначала-то на старте была всего лишь кишка, километр в поперечнике, от носа до кормы. А потом начали выбирать, отходы на поверхность, их там переплавляли во внешнюю оболочку для защиты и чтобы не улетели в космос. Половина объема ушла на ускорение, все вылетело в трубу в виде плазмы. Металлы всякие и газы складировались на будущее. Когда зона расширилась до трех километров в диаметре, начали уже посекторно планировать и опускать их вниз по частям. Вот так и расширялись, да и сейчас под землей работа идет, кроме подземных уровней с заводами и складами, добыча полезных ископаемых продолжается. На внешней поверхности, точнее под ней, тоже много производств, верфи корабельные, обсерватории, да много чего.