История с плаванием в корыте кажется совершенно неправдоподобной, но такой случай действительно произошел тысячу лет спустя. В 1881 году англичанка Мэри Уотсон с грудным ребенком и слугой-китайцем совершила вынужденное путешествие по морю в железной бадье для варки морских огурцов. На этом удивительном судне она прошла в районе Большого барьерного рифа 42 мили.
Практика дальних океанских плаваний породила и морскую науку. До нас почти не дошли имена и факты из жизни выдающихся мореплавателей Востока, основоположников этой науки. А тех, о которых сохранились отдельные известия, исследователи именуют то арабами, то персами в зависимости от собственных пристрастий.
По-видимому, наиболее правильно говорить об арабо-персидском мореплавании средних веков, не забывая при этом и роли индийцев. Так, в 1009–1010 годах кормчий Хавашир ибн Юсуф ходил по океану на судне одного индийца. Этот кормчий вместе с Ахмадом ибн Табрувайхи и Ахмадом ибн Мухаммедом составили описание берега Индийского океана к востоку от мыса Кумари (южная оконечность Индии). Он уделил внимание и Южному Китаю.
Продолжателями их дела в XII веке явились трое сирафских кормчих: Мухаммед ибн Шазан, Сахл ибн Абан и Лайс ибн Кахлан, прозванные «львами моря». Они составили морской справочник, переписанный в 1184–1185 годах внуком одного из авторов.
Их современником был Ахмед ибн Табруйя, сочинение которого высоко ценил корифей морской науки XV века Ахмад ибн Маджид. Он принадлежал к династии кормчих рода ан-Наджди, обосновавшегося, видимо, в Омане. Из этого рода происходил Мухаммед ибн Амр, живший в XIV веке. Он составил свод правил навигации в Красном море. Его сын Маджид ибн Мухаммед в начале XV века создал «Хиджазскую поэму». Это необычайно полное описание Красного моря дошло до нас в обработке внука Мухаммеда — Ахмада ибн Маджида.
Мореплаватели, выходившие из портов Персидского залива, расширили в средние века представления древних о побережье Восточной Африки. Когда этих берегов достигли португальские мореплаватели, они были поражены красотой и богатством торговых городов, протянувшихся от нынешнего Сомали до Мозамбика. Эти города были вызваны к жизни муссонами — попутными ветрами международной торговли в Индийском океане.
Города суахили
Хроника Пате
Начиная с VII–VIII веков в Восточной Африке сложился из отдельных племен народ суахили, который населяет сейчас узкую береговую полосу в Кении и материковой части Танзании, а также прибрежные острова Занзибар, Пемба, Мафия и др. Торговые города, созданные народом суахили, обменивались товарами и достижениями культуры с другими странами, прилегающими к Индийскому океану. У малагасийцев с Мадагаскара они научились строить суда с балансиром.
Частыми гостями в городах Восточной Африки были арабские, персидские и индийские купцы. Некоторые оставались здесь навсегда, женились на местных женщинах. Персидская и особенно арабская культура оказали большое влияние на народ суахили, но он продолжал пользоваться и в быту и в литературе родным языком, несмотря на большое количество заимствований из арабского.
Арабский путешественник аль-Масуди, живший в X веке, побывал на острове Занзибар. Он рассказал о существовании в Восточной Африке государства зинджей.
В дальнейшем, в результате развития феодальных отношений, это государство распалось. Но народ суахили остался единым, хотя его страна и оказалась раздробленной на множество мелких, враждовавших между собой царств. Царством нередко оказывался один портовый город с его окрестностями. В этом отношении государства суахили напоминали приморские республики Италии.
В XIV–XV веках через порты Восточной Африки вывозили не только ценные породы дерева, душистые смолы и слоновую кость, как это было в древности. Все более видное место в африканской торговле стали занимать золото и особенно железо, добывавшиеся в глубине материка. Через Софалу африканское железо, славившееся высокими качествами, доставлялось в далекую Индию. Там его перерабатывали в сталь, из которой в Иране и арабских странах изготовляли знаменитые дамасские клинки.
Богатство городов Восточной Африки зиждилось на морской торговле. Их жители учились мореходству у арабов и малагасийцев. Особенно тесные отношения существовали у суахили с арабами. Разделить культуры «тих народов практически невозможно. Поэтому можно говорить об арабо-суахилийском судоходстве и морской торговле в Индийском океане. В этом творческом содружестве арабы выступают в роли учителей и наставников, но не следует думать, что суахили из века в век оставались только учениками.
В летописи одного из городов-государств Восточной Африки — Пате — говорится о царе, который правил в конце XIV и начале XV века и покровительствовал торговле и мореплаванию. Он приучал своих подданных к дальним путешествиям, посылал их торговать в Индию. Сын его достиг острова, богатого серебром (возможно, Цейлона). Этого морехода звали Мкуу, что на языке суахили означает «вождь».
Жираф едет к императору
В 1415 году правитель города-государства Малинди направил в Китай морским путем посольство. Послы благополучно прибыли ко двору китайского императора и доставили «Сыну Неба» необычный подарок — живого жирафа. О животном с длинной шеей китайцы знали и раньше. У них даже возникло сказание о том, что, когда в их стране будет царствовать особенно добрый и благородный император, боги пришлют в Китай жирафа.
Легко представить себе, как обрадовался император Чэн-цзу, когда это пророчество сбылось. Он-то всегда считал себя необыкновенно благородным и добродетельным, но не все подданные разделяли его мнение. Император сам вышел встречать торжественную процессию, в которой шествовал жираф.
Церемониальным маршем дело не ограничилось, за ним начались переговоры. Они побудили императора Китая принять важное решение: мореплаватель Чжэн Хэ получил приказ готовиться к экспедиции в Восточную Африку.
Грандиозные экспедиции Чжэн Хэ явились как бы итогом многовекового развития китайского мореплавания, судостроения и навигационного искусства.
Отдавая должное этим достижениям, нужно заметить, что ни Чжэн Хэ, ни тем более его предшественники не были первооткрывателями, не прокладывали океанских и морских путей: они шли по следам арабов и персов, индийцев и малайцев, издавна посещавших Южный Китай и его главный порт Гуанчжоу (Кантон). Китайцы же поздно вышли в открытый океан.
Средневековый китайский военный корабль
Правда, в исторической литературе Запада и Востока долгое время держалось мнение, будто китайцы издревле совершали дальние плавания на своих судах: еще до нашей эры посещали Индию, а начиная с VII века или даже раньше бывали в портах Персидского залива, а затем и Восточной Африки.
В 1969 году советский китаевед В. А. Вельгус опубликовал исследование, в котором показал, что до XI века таких плаваний не было вообще, а морскую торговлю с Китаем, существовавшую до XI века, поддерживали иностранные суда. Этот простой, казалось бы, вывод потребовал углубленного анализа, исторического и лингвистического. Выяснилось, например, что слово «бо», которым с III века китайцы называли большие мореходные суда, обозначало иностранные корабли.
В V–VI веках это были преимущественно индийские и цейлонские корабли. В VII веке их сменили малайские (индокитайские и индонезийские). С VIII века морское сообщение с Китаем поддерживали в основном персы, а затем арабы.