Как только Неро завёл двигатели, космолёт, словно вырвавшись из оков времени, устремился ввысь. Они пролетели сквозь плотную атмосферу Гронара, ощущая, как корабль сотрясается от столкновения с потоками воздуха, но затем мгновенно вышли в безвоздушное пространство открытого космоса.
Во время полёта Лия не могла отделаться от бурных мыслей:
«Мы сделали это… Но впереди столько неизвестного. Я должна верить, что этот риск окупится, что спасение действительно возможно…»
Неро сосредоточенно управлял штурвалом, в то же время Нира тихо наблюдала за мерцающими звёздами за иллюминаторами, словно пытаясь найти ответы в бескрайнем космосе. И вот космолёт начал приближаться к Миралису. Когда корабль приземлился на своей планете, в этот момент Лия ощутила, как каждый удар сердца наполняется тихой победой и надеждой на новое начало.
Как только они вышли, лица преподавателей встретили их с явным недовольством. В прохладном утреннем свете коридоров колледжа блеснули строгие взгляды. Смотритель Падухэ, стоявший у входа, первым проронил:
— И что это за ночные полеты?
Голос его был холоден и требователен. Лия, пыталась собраться с мыслями и ответить, но сначала просто сказала:
— Нам надо было.
Эдрак Сорн поинтересовался:
— Вы сами управляли космолётом без помощи ИИ?
Неро, стоявший рядом, тихо добавил:
— Мы его отключили.
— Молод… – начал, было, капитан, но его голос оборвался от протяжного звука разочарования смотрителя, появившийся рядом, — Молодеж нельзя так делать.
В ответ Падухэ, не теряя решимости, спросил:
— Ну и что за необходимость в ночных полетах у вас была?
Смотритель нахмурил лицо, когда Лия вместе с Неро выкатили лечебную капсулу на свет. Падухэ недовольно поднял брови и спросил:
— Вы её украли?
— Позаимствовали, – спокойно ответила Лия.
Падухэ покачал головой:
— Нет, мы не можем её использовать, — произнёс он с явной долей упрёка.
Лия, глаза её наполнились отчаянием, возразила:
— Но почему? Это вылечит моего брата и остальных!
— Мы не можем использовать ворованное, — настаивал Падухэ.
В этот момент капитан Сорн, похлопав его по плечу, вмешался:
— Ой, да, Падухэ, это не ворованное, а позаимствованное. И тебе будет легче, когда Зигратар Клометриус очнётся.
Падухэ, уставший от двойной нагрузки смотрителя и исполняющего обязанности директора, лишь кивнул и вздохнул:
— Ладно. Но только потом её сразу вернём туда, откуда взяли.
Без дальнейших разговоров группа направилась в медицинский пункт. Как только они зашли внутрь, их встретила медсестра Эйра, её голос прозвучал нежно и успокаивающе:
— Вечного солнца.
— Доброе утро, — тихо ответили они.
Эйра взглянула на лечебную капсулу, припавшую к стене. Её глаза засветились любопытством:
— Это лечебная капсула с планеты Гронар?
Лия кивнула:
— Да. Вы о них знаете?
— Читала, — коротко сказала Эйра.
Затем она спросила:
— Сможете запустить?
Неразговорчиво, с легким оттенком неуверенности, Эйра добавила:
— Я нет.
Все присутствующие разочарованно вздохнули, и после короткой паузы один из присутствующих заметил:
— А вот ИИ, думаю, сможет.
— Давайте тогда начнем, — решительно произнесла Лия.
С этой решимостью они аккуратно перенесли капсулу через коридоры в палату, где лежали Макс, директор и остальные студенты из группы Максима, находившиеся в бессознательном состоянии. Сосредоточенные и полные тревожной надежды, они решили, что первым делом необходимо поместить Макс в капсулу.
Осторожно, но решительно, они подняли Макс и перенесли его внутрь капсулы. Лия помогла закрыть её, чувствуя, как сердце сжимается от волнения за брата. Затем Эйра, с легким вызывающим тоном, попросила ИИ включить капсулу. Вертикальный помощник без промедления активировал устройство, и оно начало свою работу – мягкий, ритмичный пульс лечебной энергии наполнил пространство.
Вскоре, в этом волшебном свете, Макс медленно открыл глаза. Лия, не сдержав слёз радости, бросилась ему на шею, обнимая его крепко, как будто пытаясь вернуть утраченные мгновения жизни.
В этот момент в коридоре зазвучали голоса преподавателей, их лица выражали строгость, но в их глазах мелькнула искра облегчения. Наблюдая за пробуждением Макса, Падухэ и Сорн обменялись короткими взглядами, в которых говорилось, что хоть нарушены были правила, результат может оказаться благом для всех.