Капитан бросил короткий взгляд на часы, затем вздохнул:
— Ладно, хватит на сегодня. Можете идти.
Некоторые кадеты облегчённо рванули к выходу, но не успели сделать и нескольких шагов.
— Шагом! — Голос капитана пронёсся, словно удар хлыста.
Студенты мгновенно замедлили шаг, не смея больше торопиться. Ниро скривился, Нира тяжело вздохнула. Лия украдкой взглянула на капитана — его лицо осталось непроницаемым.
Когда они уже почти вышли за пределы полигона, его голос вновь пронзил пространство:
— На следующем занятии мы продолжим. И если вы не хотите снова быть жалкими мишенями, советую вам подготовиться.
Лия почувствовала, как у неё похолодело в груди. Ей не хотелось снова проиграть. Она бросила взгляд на друзей и увидела в их глазах ту же решимость.
В следующий раз всё будет иначе. Она не позволит себе быть просто пешкой в игре искусственного интеллекта.
После занятий Лия, Неро и Нира направились в медицинский пункт, где царила тяжелая, почти ощутимая атмосфера тревоги и надежды. Коридоры медпункта были залиты мягким, стерильным светом, а тихий гул медицинских приборов создавал зловещую симфонию неопределённости.
В одной из палат Лия застыла, словно время замедлилось. На стерильной койке лежал Максим – её брат, рядом с ним неподвижно лежали его товарищи, а в самом углу, словно символ стойкости и власти, покоился директор колледжа Зигратор Клометриус. Все они были без сознания, их лица казались спокойными, но в глубине скрывали боль и невысказанные страдания.
Лия прижалась к стеклу палатного окна, стараясь увидеть хоть малейший признак жизни в знакомых чертах. В её душе бушевали противоречивые чувства: отчаяние, горечь и неугасимая надежда.
В то же время по коридорам колледжа ходили разговоры. Управление колледжем временно взял на себя помощник директора — Падухэ Роханцэ, человек с твёрдым взглядом и спокойной уверенностью.
Лия посещала брата каждый день, сидела рядом с его койкой, тихо разговаривая, как будто слова могли пробудить его от долгого сна.
На этот раз ожидание было особенно мучительным: сегодня должны были прилететь родители. Каждую неделю они появлялись, принося с собой частичку тепла и поддержки, но сегодня ожидание превращалось в томительное ожидание спасения.
Неро подошёл, положив руку на плечо Лии:
— Лия, мы с тобой. Мы верим, что директор и ребята отправятся.
Нира пыталась скрыть в голосе дрожь, но её слова прониклись искренностью и поддержкой.
— Да, Лия, – подхватил Неро, – всех нас объединяет надежда. Даже если сейчас, кажется, что всё потеряно, наша вера и сплочённость помогут преодолеть любые трудности.
Лия вздохнула, чувствуя, как тепло дружбы окутывает её, давая силы продолжать. В эту минуту каждый звук – гул аппаратов, тихое шуршание шагов медперсонала – становился напоминанием о том, что жизнь продолжается, и каждое новое мгновение дарит шанс на исцеление и перемены.
За дверью палаты послышались приглушенные голоса сотрудников, обсуждавших последние новости, и Лия с неугасаемой верой ожидала, что вскоре её родители появятся, чтобы подарить утешение и поддержку в этом тяжёлом испытании. Сегодняшний день обещал быть началом перемен, и Лия, несмотря на боль в сердце, оставалась готовой верить в лучшее.
Стены выполнены из гладкого, полупрозрачного материала, напоминающего жидкий кварц. Они пульсируют живыми узорами, которые, казалось, отзываются на присутствие пациентов, мягко меняя свои формы и цвета. Каждый раз, когда кто-то входит в палату, узоры словно оживают, рассказывая свои тихие истории о далёких звёздах и мирах.
На парящих койках, медленно ливитирующих в воздухе, покоятся десятки больных. Эти платформы, подстраиваясь под каждое движение тела, создают ощущение невесомости и комфорта, будто заботливо обволакивая каждого в нежном облаке безопасности. Вместо привычных капельниц к пациентам подключены биоорганические трубки, которые, как невидимые нити, вплетаются в воздух и передают необходимые медикаменты через ионоплазменные импульсы. Лёгкий шорох этих импульсов смешивался с тихим гудением оборудования, создавая ощущение живого организма, заботливо следящего за каждым пациентом.
В воздухе витал аромат чего-то свежего и чистого — подобный морскому бризу, который приносит с собой воспоминания о далеких океанах, заставляя забыть о боли и тревогах. Вместо привычных окон, стены палаты способны менять свою прозрачность, открывая взору величественные пейзажи Миралиса: бескрайние просторы, переливающиеся цветами закаты и звёздные ночи, словно приглашая на мгновение забыть о времени.