P.S. Интересно, а новый босс из "Инвест Норд" какой любит вид спорта? Гольф?!
Несколько литров прошлого
Все мы любим дядю Витю. Хороший старик, душа нашей семьи. Пьет правда, как собака. Уже две недели не появляется у нас. Мы с женой отправляемся к нашему чудику (так в нашей семье допустимо называть человека, но мы не со зла). По дороге прихватываем Жигу. Жига – мой старый друг, ничего в жизни не добился, вечно сидит на лавочке во дворе – подслушивает разговоры местного бомонда. Общительностью он наделен, но в меру, в смысле, с женщинами общий язык найти не может. Говорит, одни выдерги вокруг. Я склонен ему верить, но в присутствии Любы, жены моей, свои тезисы по этому поводу не высказываю. Есть у Жиги талант один – рыбачить. Так и зарабатывает. Я ничем не лучше, получаю, правда, больше товарища – создаю слоганы в рекламной фирме. Фантазия то бьет ключом, с детства. Речевки с заборов перекочевали в мои проекты: «Ешь сухарь «Елей»! Будешь всех бодрей!» Почему-то клиентам нравится, поди, сами занимались заборным творчеством, подсознание их и помнит.
Но вернемся к дню сегодняшнему, воскресному. Вечер теплый. Ветерка не дождешься. Сына мой, Глеб, носится по округе. Вылавливаю его по пути к дому дяди Вити. Мальчуган, пятилетний мальчуган, шустрый, но не сопротивляется, наоборот, за нами поспевает.
Стучим в дверь. Пока ждем, когда хозяин квартиры доковыляет и откроет, смотрим на дверные каракули – «Филя – чмо / правда». Я радуюсь подписи «правда». Кто-то проживает увлекательные этапы своей жизни, сознает сущность некого Фили, а затем убеждается в его беспросветной тупости.
Дядя Витя долго трудится над замком, прежде чем открыть. Кряхтит.
Встречает он нас в подпитом настроении:
- Ой, мои дорогие. Проходите! А я тут перебираю свой чуланчик!
Чуланчиком наш старикан называет маленькую комнатку, которую он превратил в склад хлама. Я не бывал ранее в этой кладовке, и, надо сказать, удивлен: здесь много банок, самых разных по форме и размеров.
- Не обращайте внимание! – напоминает о себе Виктор, пытается нас отвлечь от осмотра свалки. – Пойдемте на кухню!
Мы слушаемся нашего старикана. Идем в кухню. На столе бардак. Тут явно орудовали собутыльники нашего Плюшкина. Благо, что их мы здесь не застали.
Садимся кто куда, окружив со всех сторон солового бородача-отшельника. Он шутит. И мы заражаемся его приятным смехом, забываем о проблемах. А затем… А затем мы вспоминаем про Глебку. Жига бубнит, мол, пацана оставили вне зоны контроля. Обнаруживаем мальчишку в той самой коморке с грудой стекляшек.
- Посмотрите! Открываю дни! – радостно сообщает сынок, скручивая крышку очередной банки.
- В смысле? – я умею задавать глупые вопросы, в этом я точно чемпион.
- Он громит мою Коллекцию Самых Важных Дней! – громко заявляет Витя, не порываясь остановить малыша.
- В смысле? – я усиливаю свой дурацкий вопрос повтором. Люба меня толкает в бок, и почему-то куксится.
- Я собирал воздух особых дней своей жизни. Вот склянка, на которой написано – «Моя свадьба – 18.06.68, любимая рядом, улыбается». Мы вместе закрыли банку в тот знаменательный день. Так придумал тамада. Гости аплодировали. А мы целовались. В воздухе порхали конфетти. А вот там баночка с подписью «Максим – наш сын родился 7.07.69. Она уже открыта… Глебка умудрился раскрыть их все.
- Глеб, за чем ты?!!! – Люба вне себя от ярости.
На глазах сына слезки:
- Я думал, что это просто банки!
- А вот одна стекляшка сохранилась: «Последний день лета 1976 года». Я подправил подпись через неделю: «Сына и жены нет». – дядя Витя плачет.
- Не мучай себя, мы знаем, что ты скажешь, что ты должен был оказаться в той ситуации вместе с семьей, что ты задержался и не успел спуститься в метро с женой и ребенком, что некий пьянчуга толкнул их под поезд, толкнул просто так, потому что ему мерещились черти! Но случилось так, как случилось. – успокаивает старика Люба.
Дядя Витя давит на крышку и проворачивает ее. Банка раскрывается:
- Больше это все ничего не значит! Спасибо тебе, Глебка. – на лице нашего Вити странная улыбка. Губы трясутся, а он улыбается. – Правда, есть еще один сосуд!