Как оказалось, и Вовина кровь внутривенно тоже токсична для обычных людей — от небольшой дозы человек, до того получивший ранение зубами зомбака, просто умер на месте. Но — не восстал. И лучшей смерти в эти времена было тяжело пожелать.
Взрыв гранаты прозвучал неожиданно негромко, эдакий «тумк». Видимо, трупы послужили почти акустическим демпфером. Тела зомби подбросило, и большая часть из них осталась лежать, подергиваясь, а остававшиеся относительно неповрежденными тут же «перенацелились» на Вову. Но в этот момент справа и слева от него ударили автоматы, и зомбаки посыпались на землю, как сбитые кегли.
Добравшиеся до здания штаба солдаты четко, как на учениях, отстрелили всех движущихся противников и заняли позиции для обороны, настороженно шевеля стволами. Внутрь они не входили, ожидая Вовиной команды.
Здание штаба располагалось на небольшом возвышении за площадью. Когда они подбежали к нему, Вова сразу понял, что опоздал. Дверь была вырвана с петель и валялась в нескольких метрах от входа. А на полу внутри помещения, прямо у входа лежала знакомая фигура.
— Папа… — прошептал Вова, падая на колени рядом с отцом.
Петр Иванович лежал на боку, и сначала казалось, что он просто без сознания. Но стоило Вове взглянуть внимательнее, как стало ясно — отец ранен. Тяжело ранен. Его форма была разорвана в нескольких местах, а из ран сочилась не кровь, а та же черная жидкость, которую они видели у Михайлова и зомби на площади..
— Папа! — Вова осторожно приподнял голову отца. — Папа, ты слышишь меня?
Петр Иванович медленно открыл глаза. В них еще теплилось сознание, но Вова видел — оно угасает с каждой секундой.
— Вова… — прохрипел Иваныч. — Ты… уходи сейчас же…
— Все будет хорошо, пап. Сейчас Филимонова позовем, он тебя подлатает. Ты же крепкий.
Петр Иванович слабо покачал головой:
— Нет, сын. Поздно. Эта гадость… она во мне. Я чувствую, как она затмевает сознание.
Вова взглянул на раны отца внимательнее. По краям ран кожа приобретала тот же серый оттенок, который они видели у людей на площади. Дыхание Иваныча становилось все более затрудненным, а сердцебиение — еле слышным.
— Папа, может, ты все-таки попробуешь… — начал Вова, но отец перебил его:
— Сын, слушай внимательно. Эти твари… они не случайно сюда пришли. Они ищут тебя. Конкретно тебя. Они знают про твой иммунитет. И они хотят… — он замолчал, собираясь с силами. — Они хотят отомстить…
— Отомстить? Пап, ты бредишь… давай я позову Филлимонова…
— Их предводитель… ты рассказывал про него — черная тварь. Он говорил. На человеческом языке. Сказал, что скоро ты умрешь, и твоя кровь тебе не поможет.
Пряник, который все это время следил за окружением, вдруг замер:
— Вова, они идут сюда.
По склону к штабу поднималась большая группа мертвых людей. Медленно, но неотвратимо. А впереди них двигались сами твари — небольшие, черные, размером действительно с некрупного мутанта–прыгуна. Но их повадки не имели ничего общего с теми тварями. Они двигались рассыпным строем, явно и четко укрываясь за своим «мертвецким щитом» из трех десятков людей, а их глаза — огромные, многогранные, как у насекомых — светились в сумерках красноватым светом. И каким–то изуверским интеллектом.
— Папа, нам нужно уходить, — сказал Вова, пытаясь поднять отца.
— Нет, — Петр Иванович оттолкнул его руку. — Я не пойду. Не могу. Уже чувствую… это во мне растет. Скоро я стану одним из них. Не хочу причинить вам вред.
— Папа…
— Уходи, сын. Дай мне пару гранат и уходи. Я все равно не жилец. И ты это знаешь. Ася и ребенок в безопасности — они уехали еще утром в «Ривендейл».
Вова посмотрел на приближающихся тварей, потом на отца. В груди все сжалось от боли и отчаяния. Но отец был прав. Даже за те минуты, что они пробыли тут, его состояние явно ухудшилось. На лице прорисовывались черные вены, дыхание — едва заметным.
— Пряник, ребята — уходим. Через задний выход.
Сам он задержался на мгновения, и вытащил из разгрузки предпоследнюю термобарическую гранату. Вынув из нее кольцо, он аккуратно вложил овальную тушку гранаты в вялую отцовскую ладонь. Петр Иванович уже не мог говорить, он лишь улыбнулся, и сделал движение головой, мол, иди уже.
— Я люблю тебя, папа. Прощай.
Вова выскочил вслед за своими людьми. Его душили слезы, но сейчас было не место и не время. Нужно было спасать то, что осталось от их поселка. А значит — нужно было любыми средствами заставить чертовых тварей отступить. Разбираться, почему раньше такие спокойные и условно безопасные зараженные вдруг стали обращаться так быстро, они будут потом.