— Стой–стой–стой. А почему его не ввели Сергею?
— Потому что, когда курьер передал ампулу Филлимонову, Сергей уже десять минут как был полностью мертв. Инфаркт миокарда это не шутки, понимаешь. А у тебя была эта…невризма какая–то…в общем ты тоже помирал. И Анька тебе эту хрень вколола, хотя Филлимонов был страшно против. Как, кстати, ты сейчас–то?
Да как–как…а и правда, как? В прошлый раз эта штука превратила меня в какого–то супермена, я и бегал, и прыгал, и воспринимал окружающую реальность во много раз быстрее и мощнее, чем обычный человек. Причем часть того, что тогда со мной происходило, осталась насовсем, хотя Филлимонов утверждал, что все постепенно пройдет. Ну, по крайней мере, скорость движений и время реакции у меня раза в два быстрее, чем у обычных людей, даже с какой–никакой военной подготовкой.
В этот раз все было по-другому. Никакого супер–подъема я не чувствовал. Впрочем, не чувствовал я и давящей усталости, последние три недели не отпускавшей меня из своих стальных лап. А еще, я первый раз за долгое время не ощущал желания «развлечься». Кажется, вместе с физическими повреждениями мозга, эта фигня поправила что–то и внутри моей башки, куда лучше, чем любое обыкновенное лечение. Уж не знаю, как это вообще возможно…но ощущение было странным.
— Да нормально вроде…для чувака, который чуть не склеил ласты.
В этот момент в палату зашел врач. Лицо его было мне не знакомо, впрочем, это и не удивительно. Народу теперь у Вовы столько, что знать каждого в лицо просто невозможно. Ну и пофиг, хотя, наверное, я еще не раз буду ностальгически вспоминать начало нашей эпопеи с выживанием…
Не спрашивая моего согласия, доктор, провел осмотр и отправил меня сначала на томографию, а потом, бегло изучив ее результаты, и пробормотав что–то вроде «фантастика какая–то», запихнул меня в аппарат МРТ. Внутри чертовой машины у меня чуть не случился приступ клаустрофобии, но вся манипуляция заняла от силы десяток минут, после чего доктор проводил меня в палату, сел напротив и уставился на мою голову немигающим взглядом своих блеклых синих глаз из-под чуть седоватых бровей.
— Знаете, Евгений, когда мне сказали, что через пару дней вы будете как новенький — я, честно признаться, не поверил. Но факты — упрямая штука, и их приходится признавать. Пять дней назад сюда привезли практически труп. Сегодня я вынужден констатировать — вы абсолютно здоровы. Нужно, конечно же, провести когнитивные тесты, но…
— Док, если я здоров, то я здоров. Давайте я уже просто пойду. Где мои вещи?
— Но вы не понимаете! Вдруг проблема куда глубже! Физически вы здоровы, а вот ментально…
— С ментальными проблемами я живу всегда. Ничего нового не произойдет. Хватит уже лясы точить, отдайте мне мои вещи и я пойду. Дела не ждут.
Игорь Иванович недовольно поджал губы, но спорить со мной дальше не стал. Сказал только, что оружие и прочее забрала Анна Михайловна, одежду мою они выбросили в силу её естественного износа и полной угвазданности, так что мне сейчас выдадут новый комплект обмундирования.
— Эй, Иваныч, а меня ты когда отпустишь? Я тоже здоров. — Медведь поднялся на койке. — Джея вы вон, проверили и отпустили. А я! А меня? Почему его так быстро?
— Э, не, голубчик. Вот когда у вас будет такая же клеточная регенерация, как у вашего товарища — тогда вы после тяжелого сотрясения мозга и разрыва сосудов в нем будете вставать и бегать. А пока что, уж простите, но у вас постельный режим.
— М–де. — протянул я. — Медведь, лежи лучше спокойно. Я тебе бутылку виски притащу.
— Никакого алкоголя! Вы что! — доктор аж подскочил. — И вам нельзя, и ему уж тем более!
Я пожал плечами.
— Ну нельзя, так нельзя. Док, так где там моя одежда?
Доктор оказался не только перестраховщиком, но и тем еще треплом. Потому что через те пять минут, которые он просил меня подождать, пока притащат шмотки, двери палаты отворились, и в нее завалился Вовка, причем понятное дело не один, а с целой бригадой — Пряник, Макс, Леха, Ольга (интересно, кто из этих двоих юных прохвостов все таки её скадрит, а?), и ставший для меня абсолютным сюрпризом Ваня–Гор, которого я уже не чаял увидеть в этой жизни.
Понятное дело, что вместо штатной черной формы, которая выдавалась в больничке со складов лаборатории, мне притащили то, что я люблю — песчанку, причем именно SFU NEXT, которую я всегда таскал на страйке. Еще тут оказались двое ребят из тех, кто «робинзонил» с Медведем на месте проведения фестиваля — тот, что был ранен — Алукардыч кажется, и девчонка. Впрочем, мне было пофигу. С подзабытым ощущением чистоты я натянул новые штаны, и почувствовал то, что можно было выразить только одним словом: