— Папа говорит, вы хотите меня забрать, — сказала Надя, глядя на меня. — Но я не могу бросить людей. Тут мои друзья, те, кто помог мне выжить.
— Надя, — начал было Сергей, но она перебила его:
— Нет, пап. Я понимаю, ты волновался, и я рада, что ты жив. Но здесь остались люди, которым нужна помощь. Мы держимся из последних сил. У нас почти нет еды, патроны на исходе. Если я сейчас уйду, это будет предательством.
Сергей, явно нервничая, сжал кулаки.
— Надюха, тут опасно. Эти твари…
— Везде опасно, папа. Но здесь — мои люди. Петрович меня подобрал, когда я пряталась в подвале, полумертвую от голода. Сашка, он вон там, на крыше — вынес меня из-под завала, когда здание рушилось. Лена, наш медик — спасла мне жизнь, когда во время вылазки я получила заточенной арматурой в ребра от какого–то сумасшедшего. Я им всем обязана. И не брошу их.
В голосе девушки звучала такая решимость, что я понял — переубедить ее будет сложно. Сергей тоже это понял, его плечи поникли.
— Тогда я остаюсь с тобой, — тихо сказал он.
— Нет! — Надя схватила его за руку. — Ты же ведь договорился с этими людьми, что они помогут тебе найти меня, а ты поможешь им?
— Ну да, но…
— Пап, какие но? Ты все еще живешь в каком–то иллюзорном мире. Сейчас ты скажешь вот ему, этому блондинчику с глазами убийцы, что ты остаешься здесь, и выполнять свои обязательства не готов, мол, так сложилось. Если он хороший человек — он потребует от тебя компенсации того, что было потрачено его командой в городе на дорогу — бензин, боеприпасы. А если плохой…то тут возможны неприятные варианты.
— Но–о–о! — Сергей глянул на меня в поисках поддержки, и увидел вполне холодный и твердый взгляд. Понятное дело, что плохой вариант был не про нас, хотя, если Серега сейчас нас кинет, то я реально заберу с него все, что у него есть, до последнего ножа. Все приключения на трассе можно было списать на дорожные расходы, но два боя с мутами возле города и в городе изрядно прорядили запасы патронов для тех же пулеметов. Впрочем, у меня была еще одна идея.
— Может, есть третий вариант, — вступил я. — Мы вывезем вас всех. Сколько вас тут? Тридцать восемь? В городе я видел автобус, в него запросто можно посадить хоть вдвое больше. И дальше или доберемся до вояк, или просто поедете к Полковнику. Он говорил, что для хороших людей его территория всегда открыта.
— Это полста километров отсюда, — покачал головой Петрович. — Автобус это тебе не легковушка, он жрет дизель, а не девяносто второй. Ты уверен, что там хоть четвертинка бака есть, и ее не слили?
— Нет. Я же просто мимо ехал, а не планировал участвовать в спасении вашей группы от пожирания мутантами.
— А мог бы и глянуть. — этот пожилой пожарник борзел на глазах. Не знаю, на что он рассчитывал, но меня это мигом выбесило. И я решил тему закрыть, быстро и надолго.
— Петрович, я сейчас ощущаю, будто бы мне больше всех надо, хотя вроде как это твои — я выделил голосом слово «твои» люди тут голодают вторую неделю, сидя без бензина, еды и патронов среди мутантов.
Петрович тут же сдулся, как проткнутый воздушный шарик. Но мне уже попала вожжа под хвост и меня откровенно несло:
— Сергей — реши проблему с дочерью. Я готов помочь, но не в том случае, когда спасаемые спасаться не хотят. И да, Надя права — если ты нарушишь договор — я потребую оплаты твоей доставки сюда. А если надо — заберу ее силой, потому что сочту твои действия подлостью и кражей.
Аня успокаивающе положила мне руку на плечо. Очень хотелось стряхнуть эту руку, но мозгом я понимал, что так делать нельзя, и она пытается меня успокоить.
Пока мы разговаривали, снаружи раздался скрип тормозов, и голос Медведя, объясняющий что–то приехавшим. Судя по интонациям — все было в порядке, это наш пикап приехал.
— Джей, я понимаю что ты прав, и выгляжу сейчас в ваших глазах я просто кидалой. Но…у меня и впрямь ничего нет. Оружие, немного патронов и жратва. Патроны и оружие я не отдам, они нужнее мне тут, чем вам. Как и еда.
Фраза повисла в воздухе. Сергей с вызовом смотрел на меня, мол — и что ты сделаешь.
Аня
Когда прозвучала последняя фраза, я мысленно застонала. Этот идиот за несколько дней рядом с моим дорогим кровожадным чудовищем так и не понял, что для Джея весь мир делится на две части — свои и чужие. И заботы о чужих просто так, «безд–возд–бездно», как говорил знаменитый персонаж мультика, от него не дождаться.