…Гудел охотничий рожок, заливисто лаяли собаки. Король мчался во главе своей свиты, преследуя белоснежного оленя.
Ярко блестела зелень молодых листьев, и лес был весь пронизан солнечными лучами.
Но вдруг Король покачнулся и упал на землю. Свита, еще не заметившая того, что происходит, пронеслась дальше, опьяненная задором погони.
Только один человек, бывший рядом с Королем, понимал, что происходит. Он соскочил с коня и, наклонившись над умирающим господином, посмотрел ему в глаза.
Губы Короля дрогнули, когда он глядел на того, кого он долгое время считал своим самым преданным другом.
– Предатель… – попытался сказать он, но не договорил. Кровавая пена запузырилась на его губах. И тело того, кто держал под своей рукой земли от горизонта до горизонта, изогнулось во власти неистовой боли.
И мир пал во тьму.
Скрылось солнце.
Замолкли птицы.
Стылый ветер пронесся по лесу.
Ветер мертвых.
Смерть и мрак распахнули свои объятья, и на все королевство легла глубокая тень.
Время застыло, и земля живых стала землей мертвых.
Зло обрело над ней власть, прекрасное древнее зло… Словно плащ, набросило оно на мир свою тень, и то, что было светом, стало тьмой. Засохли и покрылись коростой лишайника деревья, пожухла и почернела трава. Там, где прежде была мягкая зелень, выросли бурьян и чертополох.
Так и стало.
Солнце больше не осмеливалось заглянуть в лес, чье имя теперь стало Темный. И воздвиглась посредине него твердыня. Потянулись оттуда щупальца тьмы. Теперь ничто не помешает им овладеть всей землей – от горизонта до горизонта.
Этот отрывок, без сомнения, описывал гибель отца Принца. Но как Даниэль мог узнать об этом, если не видел произошедшего собственными глазами? Не он ли тот самый человек, который предал и отравил своего повелителя?
От этой мысли по спине пробежал холодок.
Но разве кто-то может жить на два мира? Ну, видимо, может, если такое удается и ей… Девушка на всякий случай сохранила найденный текст, чтобы перечитать его попозже, когда немного успокоится.
На душе сделалось скверно. Почему люди все время предают друг друга? Одно дело, когда враги стоят лицом к лицу, но что может быть подлее, чем действовать исподтишка, чем обмануть чужое доверие? Даниэль, без сомнения, подлец. Он пытался подобраться и к ней, и она едва не попалась в его ловушку… чтобы тоже принять смерть. О, она бы сейчас придушила его собственными руками! Раздавила, как мерзкую мокрицу.
Но если Принц прав, такой шанс у нее будет. Она продолжит дело своего рода и не дрогнет, когда придется убить подлеца. Ее рука окажется тверда, а сердце – бесстрашно. Анна задумчиво посмотрела на экран.
С каким восторгом предатель описывает воцарившуюся тьму, думая, что никто не сможет ей противостоять!
Бабушка со стороны мамы позвонила как раз в тот момент, когда Анна уже сама собиралась набрать ее номер.
– Привет, как ты? Ты давно не звонила, – напомнила она слегка укоризненно.
– Как раз собиралась. Как ты себя чувствуешь? Как дедушка? – Анна подошла к окну и принялась машинально водить по стеклу пальцем.
– Все хорошо, только очень соскучились… А у вас там все в порядке? Что-то у тебя голос грустный, – насторожилась бабушка.
Девушка вздохнула. Бабушку не обманешь, это факт, она словно чует любое настроение.
– Я приеду, – пообещала Анна, – и поболтаем.
– Отлично, как знала, как раз поставила тесто. Будешь пирог с яблоками и ревенем? – тут же последовало предложение.
– А то!
Чтобы отказаться от бабушкиного пирога, нужно быть ну совсем больной на всю голову.
Бабушка жила вовсе не за Темным лесом, а в нескольких кварталах от их дома, ближе к историческому центру, где новенький лифт смотрелся в старом доме с лепниной примерно как вставной золотой зуб в щербатом рту провинциального щеголя.
– Ну наконец, а мы уж думали, ты нас совсем забыла. – Дедушка неловко обнял Анну. – Кора, – он кивнул на кухню, – думает, что ты все это время, что у нас не была, голодала. Взялась стряпать, что твой столик-накройся. Вот-вот дым из ушей повалит!
В воздухе и вправду стоял одуряющий аромат чего-то сладкого, ванильного.
– А я все слышу! – закричала из кухни бабушка. – Дорогая, не слушай этого старого дурня, проходи, сейчас все будет!
– Как что-то ей говоришь, вечно ничего не слышит, а как не надо, слух прорезается почище, чем у иного музыканта, – хитро прищурился дедушка. – Ну, иди, не буду мешать, знаю, вам, девчонкам, нужно посплетничать.
– Спасибо! – Анна чмокнула довольного деда в морщинистую щеку.