– Пришли. – Принц оглянулся на нее и поспешно выпустил ее руку – то ли подчиняясь дворцовому этикету, то ли не желая, чтобы Королева видела нечто слишком интимное.
Стража у входа в зал расступилась, клацая доспехами, тяжелая дверь распахнулась…
Из тронного зала потянуло холодом.
Входя под гулкие своды, Анна подумала, что и здоровый-то человек при таких сквозняках недолго протянет, как же тяжело приходится Королеве!
Правительница сказочного государства, как и при первом их посещении, сидела на троне в глубине зала. Благодаря громоздкому балдахину из тяжелого бордового бархата, в котором тонкими лучиками сверкали золотые нити, лицо Королевы находилось в тени, но тонкая рука, лежащая на подлокотнике кресла, выглядела словно рука мумии.
Принц поклонился, а Анна, присев в реверансе, склонила голову.
– Ты пришла… – Голос Королевы тоже был слабым, словно шелест листьев или дыхание ветра. – Я верю в тебя, моя девочка. Кто, если не ты, нам поможет…
И тут вдруг Анна поняла. Королева больна вместе со своей страной – видимо, то злое колдовство, что разъедает королевство, влияет и на нее. Наверное, в сказочном королевстве правитель связан со своей землей необычайно тесно. Кажется, Даниэль рассказывал о чем-то подобном.
– Я сделаю все, что в моих силах, ваше величество. – Она подняла взгляд на Королеву.
Целую вечность они смотрели друг на друга, а потом правительница кивнула:
– Не подведи меня, девочка. Будь умней их. Пройди через лес и убей чудовище. Они будут пытаться убить или обмануть тебя. Не попадись в их сети.
Анна поклонилась.
– Возьми. – Королева протянула руку, на которой, что-то лежало, и Анне пришлось приблизиться к трону, чтобы принять то, что подавала ей хозяйка замка.
У трона удушающе пахло розами и полынью, и у девушки уже не оставалось сомнений, что Королева серьезно, возможно, смертельно больна. Ее кожа казалась мертвенно-белой, глазницы и щеки впали, а глаза горели нездорово лихорадочным блеском.
Да выживет ли вообще Королева, даже если им удастся победить?
Тем временем в ладони ей лег довольно увесистый сверток, укутанный плотным черным бархатом.
– Идите, мой народ ждет тебя, – проговорила сидящая на троне едва слышно. Видимо, силы ее были на исходе, если ее утомила даже эта недолгая беседа.
Анна и сама не помнила, как снова оказалась за тяжелыми дверями зала.
– Твоя мама серьезно больна, – с сочувствием посмотрела она на Принца.
– С ней все будет хорошо. Она поправится. – Он упрямо сжал губы, очевидно не желая слушать никаких возражений.
Девушка его понимала. Даже сейчас, когда между ней и отцом улеглась черная кошка, она бы сошла с ума, если бы с ним случилось что-то плохое. Она могла грубить ему сколько угодно – но ровно до тех пор, пока знала, что с ним все хорошо, что он жив, здоров и по-своему счастлив. Как же ужасно, должно быть, каждый день видеть едва заметные изменения на любимом лице, понимать, что жизнь уходит из тела, как вытекает влага из треснувшего сосуда.
– Разверни. – Принц кивнул на сверток в ее руках.
Анна едва не забыла об этой вещи.
– Сейчас. – Непослушными пальцами она принялась разворачивать бархат и вдруг вскрикнула. На коже выступила большая алая капля.
– Осторожнее, он очень острый, – укоризненно произнес Принц и оглянулся на почтительно толпившихся слуг. – Помогите ей! Вы же видите, что она ранена! Ну что вы как сонные курицы! Помогите ей быстрее!
Девушка впервые слышала в его голосе слегка истеричные нотки и удивилась настолько, что забыла испугаться, а по пальцам уже текла алая струйка.
Слуги обступили ее. Кто-то принес нарезанное на ленты белое полотно…
«Он тоже взволнован. Расстроен из-за матери, а еще думает о том, что завтра мне придется идти навстречу опасности. Он не хочет показать своих чувств, но очень боится за нас обеих», – осознала девушка, пока ей бинтовали палец.