Но почему? Как вообще ведьма могла отказаться от такого лакомого куска? Задав себе этот вопрос, Охотник вдруг ясно понял ответ. Ну конечно, она очень хотела сожрать обоих гостей, но узнала красный плащ, надетый на девчонку, и сообразила, зачем та идет в лес. Конечно, ведьма никогда не решится напрямую спорить с господином, однако вряд ли слишком его любит. За последнее время местные леса опустели, ей недостает пищи. Вот она и радуется возможности вернуть то, что было раньше. Если господин окажется убит, леса вновь станут безопасными и здесь все чаще станут попадаться заблудившиеся ребята и молодые пастушки. Как раз то, что ей отчаянно необходимо.
Она предпочла остаться голодной сегодня, чтобы в будущем обеспечить себе постоянный приток пищи. Вот ведь черт, как же он не додумался до этого раньше? Он нашел бы способ не подпустить к ней девчонку!
– Ты нас предала, – глухо сказал он, тщетно напрягая все силы, чтобы сдвинуться с места.
– Да ты мухоморов, что ли, объелся?! – слегка ненатурально возмутилась ведьма. – С чего это мне против своих же идти? Да, вышла незадача – убежала твоя девчонка. Так, должно быть, я слишком ослабела. Что-то давно никто ко мне не захаживает. Не знаешь ли, случайно, милок, почему?
– Гореть тебе в вечном огне, – сплюнул он в раздражении.
С каждой секундой девчонка все больше отдалялась.
И тут произошло нечто неожиданное.
Сбоку промелькнула серая тень, и оборотень, о котором Охотник успел совершенно забыть, всей своей массой, в прыжке, обрушился на ведьму, клацая зубами и стараясь вцепиться ей в горло. Он тоже прекрасно все понял.
В ту же секунду, как ведьма утратила сосредоточенность, невидимые путы слетели с Охотника, и он бросился к лесу – туда, где скрылась девчонка.
Жалобно заскулил оборотень. Помогать ему Охотник не стал – нельзя было терять драгоценное время, да и неизвестно, справились бы они с ведьмой даже вдвоем. Он уже вбегал в лес, когда за спиной послышался оборвавшийся волчий визг.
Ну что же, за короткое время оба помощника списаны со счетов. Беспрецедентный случай. Господин будет в ярости, уменьшить которую способно только одно – голова этой злосчастной девчонки.
Их следы читались как открытая книга, поэтому он, не сбавляя темпа, преследовал беглецов. Так свита короля охоты, не зная пощады, преследует свою добычу, не успокаиваясь и не сдаваясь, пока не настигнет ее и не вкусит ее горячей крови.
Голоса он услышал издали.
Мальчишка и девчонка переговаривались, обсуждая, идти ли им за клубочком.
Охотник заскрежетал зубами – вот ведь мерзкая ведьма, еще и клубочек умудрилась вручить, чтобы уж наверняка. Ну ничего, теперь она не отвертится. Если случаю на полянке еще можно придумать какие-то объяснения, то с клубочком она явно перегнула палку. Вот и хорошо – теперь придет время сквитаться за все.
А между тем следовало действовать. Он неторопливо натянул лук, тронул пальцем тугую тетиву, наложил стрелу и, уже не скрываясь, вышел на открытое место, прицелился и выстрелил.
В последний миг девчонка оглянулась, чтобы взглянуть в лицо собственной смерти. В его лицо.
Стрела с коротким свистом коснулась ее груди, чтобы пронзить ее сердце, и… воткнулась в ствол дерева. Девчонка исчезла.
Глава 13
Дорога из светлячков
– Вам плохо?
Анна моргнула.
Оказывается, она не умерла.
Оглядевшись по сторонам и увидев опрокинутые столы и испуганно глядящих на нее однокурсников и старенького профессора, преподавателя литературы семнадцатого века, она решила, что лучше бы уж умерла.
– Вам плохо? – повторил профессор, глядя на нее сквозь очки осуждающим взглядом. – Вот, выпейте, пожалуйста, воды. – Он подвинул к ней неоткрытую бутылку минералки.
– Она вообще совсем чокнутая, – подала голос Ирис. – Наверняка ширяется.
Профессор смотрел так укоризненно, что Анне стало стыдно.
– Нет, – пробормотала она, – вы все неправильно поняли…
– Да? – Он поднял очки и почесал переносицу. – Может, вы тогда объясните нам, как следует понимать вас правильно?
– Я… – Анна покраснела. Ничего объяснить, конечно, невозможно. – Извините, пожалуйста! – закончила она и быстро пошла к двери.
Грудь, как раз там, где ее должна была пробить стрела, подозрительно болела.