Окно на втором этаже тут же распахнулось, и оттуда высунулся пожилой мужчина в майке.
– Хулиганы! – закричал он, заметив обоих преступников. – Я вам сейчас покажу!
Что он там собирался показать, Даниэль и Анна смотреть не стали. Вместо этого они сбежали с места преступления и еще минут десять смеялись, вспоминая снежную битву и разъяренного автовладельца.
– А если серьезно, что мне делать? – спросила Анна, когда Даниэль подвозил ее до дома.
– Если серьезно – выбирать, – он пожал плечами, – хочешь ли ты остаться здесь или готова идти дальше.
До самого дома они ехали молча.
– Я готова идти дальше, – сказала тихо девушка, уже собираясь выйти из машины.
– Тогда действуй как героиня. – Даниэль серьезно взглянул ей в глаза: – Сюжет уже перевалил за половину, близится финал, и, если я прав, тебе предстоит серьезное испытание.
Она кивнула и, махнув рукой, вышла на улицу под медленно падающий снег.
А на следующий день отцу позвонили из университета, и дома разразился настоящий скандал. Доказать, что ничего она не употребляет, было почти невозможно.
Странно, но мачеха вдруг приняла сторону падчерицы.
– Бред! – заявила она Анниному отцу. – Твоя дочь абсолютно адекватная. Да, немного не от мира сего, но она фантазерка, вот и все.
– Ты говоришь так потому, что она тебе чужая! – ответил в запале отец.
– Ах, так? – Ноздри Оливии нервно дрогнули. – Ну если ты думаешь именно так, мне больше нечего делать в этом доме.
Она плавно развернулась и исчезла в комнате.
– Сумасшествие! – крикнул отец и пошел на кухню.
Впрочем, минут через пять Анна услышала, как он пытается помириться с Оливией и уговаривает ту остаться.
Радуясь, что о ней хоть на время все позабыли, Анна сидела на кровати, поджав под себя ноги, и держала на открытой ладони дешевую пластиковую фигурку в красном плаще.
В детстве, когда она была для отца принцессой, Анне подарили кукольный домик. Двухэтажный, с красной пластиковой крышей, симпатичными окошками и немудреной кукольной мебелью. Девочка сажала своих кукол за стол и вела за них светский разговор о погоде и вкусном чае. Пожалуй, именно в то время она чувствовала такой покой и уют, какого не ощущала потом никогда в своей жизни.
В комнату заглянул отец. После пережитой бури волосы на его голове были всклокочены.
– Мы должны серьезно поговорить, – категорично объявил он.
– А Оливия остается? – поинтересовалась девушка.
– И не надейся. – Отец закрыл дверь.
Анна пожала плечами. Должно быть, очередной спектакль ее гениальной мачехи увенчался успехом. Отважная женщина стоит на защите интересов своей падчерицы. Ну, тут самое время залу разразиться слезами и восторженными аплодисментами.
Она понадеялась, что отец позабудет об обещанном разговоре, но напрасно.
Он поймал ее в тот момент, когда она собиралась сбежать на тренировку. Мачеха в это время пребывала в своей комнате.
– Анна, подойди, пожалуйста, сюда.
– Я опаздываю, пап. – Она продемонстрировала сумку с формой. – Нужно вести здоровый образ жизни, понимаешь? Даже психолог это говорит. Ну и не хочу, чтобы меня принимали за наркоманку.
– Если опоздаешь на пять минут – ничего страшного не случится.
– Хорошо. – Она бросила сумку на пол и села на кухне напротив отца. – Я слушаю.
– Тебе не нужно воевать против всех, – проговорил отец со вздохом. – Думаешь, я не понимаю ничего? Думаешь, мне не больно на тебя смотреть?
От мгновенно нахлынувшей жалости к самой себе защипало глаза.
– А кто же воюет на моей стороне? – Она положила руки на стол и специально следила, чтобы они не дрожали.
– И я, и Оливия… Если ты дашь ей шанс, она тебя поддержит.
– Да ей вообще пора свой пряничный домик открывать, – привычно хмыкнула Анна, но, наткнувшись на усталый, какой-то погасший взгляд отца, вздрогнула и замолчала.
Отец как-то внезапно постарел, и Анну кольнула неприятная мысль, что она сама отчасти в этом виновата.
– Пап, – она присела перед ним на корточки, заглядывая в лицо, – прости, пап, я не хочу тебя обижать… Как-то само собой получается.
Он кивнул, сжал в своих крупных ладонях ее руки.
– Что с тобой происходит? – спросил он, в свою очередь вглядываясь в глаза дочери.
– Ничего… То есть… – Она смутилась.
Отец кивнул:
– Я понимаю, ты выросла. И ты… влюбилась. Так?
Перед мысленным взором тут же возникла стройная фигура в белом мундире с золотыми эполетами, ласковые глаза и темные волосы, по которым так красиво скользит солнечный луч, к которым так и хочется прикоснуться… Она еще никогда не испытывала такого чувства – это была боль и радость. Любовь ли? Анна не знала, раньше она лишь читала о любви, но никогда еще сердце не выкидывало в груди такие акробатические пируэты.