Как хорошо, что ей вовремя удалось опомниться, пока еще не пролилась кровь!
Задние ряды зеркальных двойников какое-то время еще теснили передние, а потом угомонились. Отражения бессмысленно разбрелись по комнате. Уже безобидные и абсолютно не агрессивные. И все же Анна старалась не делать резких движений.
Задержав дыхание, она осторожно шагнула вперед. Вроде бы ничего не изменилось. Явной опасности не было, и девушка продолжила движение, стараясь не натолкнуться на собственную копию. Продвигаться в толпе абсолютных двойников казалось очень неприятно. В ответ на ее неприязнь ближайшая к ней фигура насторожилась, но Анна взяла себя в руки, медленно перевела дыхание и продолжила путь к двери.
Кажется, обошлось. Она справилась и с этим испытанием.
Девушка вышла за дверь и тут же оказалась в зале с колоннами. По углам помещения притаилась мгла, а шаги гулко отдавались под сводами замка. В самом конце зала на возвышении, куда вели четыре ступени, вырезанные из черного мрамора, размещался трон с высокой спинкой, и на нем сидел человек. Темнота, словно мантия, окутывала его. Анна разглядела лишь тускло блестящую корону и руку, казавшуюся рукой мумии, обтянутую ссохшейся кожей. На пальцах мумии сияли перстни, а лицо Короля было погружено во мрак. И возможно, это к лучшему.
Отчего-то Анне не слишком хотелось разглядывать его ближе.
– Ты пришла за моей жизнью, – проговорил голос, похожий одновременно на скрип песка и вой ветра. – Ты считаешь, что на твоей стороне справедливость. Но кто ты такая, чтобы судить? Есть ли у тебя право решать, что зло, а что благо?
Девушка встряхнула головой, прогоняя страх и усталость.
– Ваши уловки не помогут, – проговорила она громко, и эхо разнесло ее слова по залу.
«Могут… могут… могут…» – повторяла тьма.
– Мне жаль тебя. Ты пешка в чужой игре, тебя используют вслепую и выбросят как сломанную, не пригодную к употреблению вещь, как только ты сделаешь то, чего они от тебя ждут, – проговорил Король. – Да и какая из тебя избранная. Ты не замечала, что вовсе не подходишь на эту роль?
Разговор с умершим Королем был сам по себе где-то за гранью абсурда. Пора заканчивать с этим. Конечно, он пытается ее запутать. Зло всегда лжет.
Анна шагнула к трону.
– Вам не обмануть меня! – упрямо проговорила она. – Такое существо, как вы, противоестественно. Пусть прах станет прахом!
С этими словами девушка вскочила на первую ступеньку.
Мертвый Король поднялся – и он показался Анне огромным, неестественно высоким и ужасающим. Он простер вперед иссохшую руку, и с его пальцев сорвался черный смерч, разбившийся о выставленный Анной кинжал, данный Королевой.
Кажется, Король не ожидал этого, и девушка, не теряя времени, бросилась к нему и всадила нож в грудь – фактически наугад.
Загрохотал где-то далекий гром, а стены черного замка содрогнулись, словно живое существо, бьющееся в смертной судороге.
– Прах – праху, мертвое – забвению! – крикнула девушка.
Король – а теперь он резко уменьшился и стал лишь ненамного выше Анны – наклонил голову, словно в удивлении глядя на резную рукоять кинжала. Сверкнули рубины. И тьма всколыхнулась, закричала от боли – этот крик, словно исходящий из тысячи глоток, прозвучал у девушки в ушах, едва не сводя ее с ума.
Замок снова содрогнулся.
Не удержавшись, Анна упала на колени и заткнула уши, чтобы не слышать ужасный ор и скрежет.
Замок распадался, втягивался в землю, таял буквально на глазах.
Он и вправду казался смертельно раненным живым существом.
Девушка на миг закрыла глаза, чтобы не видеть эту агонию, а когда открыла, то поняла, что находится на залитой прозрачным утренним светом поляне.
На траве перед ней лежит человек – уже не молодой, но еще красивый, с правильными чертами аристократичного лица, а в груди его по самую рукоятку торчит магический кинжал.
Анна без труда узнала этого человека, уже виденного ей на вышитых шпалерах и гравюрах в королевском замке.
Человек умирал и пытался что-то проговорить окровавленными губами.
Нагнувшись к нему, девушка разобрала прерывистые слова:
– Предатель… ство… Королева… меня убила… отрава… Берегись… Справедливость…
Он вздрогнул и затих, уставив уже не видящие глаза в безоблачно яркое небо.