– Вдруг из-за этих лекарств, которые мне здесь колют, я больше не смогу попасть в сказку? – с беспокойством спрашивала у друга Анна.
– Мне кажется, – отвечал Даниэль, избегая ее взгляда, – что приходит время выбирать. Какой мир выбрала бы ты?
Он раскрутил на пальце спиннер и смотрел на синий вихрь, напоминающий резвую змейку, так, словно от этого зависело нечто очень важное.
Девушка молчала.
– Не стоит принимать поспешных решений, это важный выбор, – продолжал парень.
– Да какой там выбор?! – Анна подскочила на своей уже смертельно надоевшей больничной кровати. – Нет у меня никакого выбора, понимаешь! Я просто не могу туда попасть! Ворота закрылись!
Ответ Даниэля заставил ее вздрогнуть:
– Может, это к лучшему?
Каждый день к ней приходили родственники – бабушка с дедушкой то с маминой, то с папиной стороны. Приносили полные сумки всяческих вкусностей, которые так и оставались, позабытые, стоять на тумбочке. Папины родные пытались окружить ее заботой, мамины – растормошить.
– Что-то ты совсем как огурец, такая же зеленая, – шутил дедушка Алекс, а бабушка Кора только качала головой.
– Ты хочешь решить все сама, – сказала бабушка как-то перед уходом. – И я была такой же, и твоя мама. Наверное, это правильно. Но знай, что мы поддержим тебя в любом случае, и, если тебе понадобится выговориться или спросить совет, приходи.
Анна кивнула. Возможно, однажды она придет к бабушке и все-таки поговорит с ней начистоту. Но не сейчас. Сейчас это слишком болезненно, пожалуй, ей стоит немного прийти в себя и действительно самой разобраться хотя бы с собственными чувствами и мыслями.
А еще через несколько дней отец отвез Анну домой. В доме что-то изменилось. Девушка поняла это, едва переступив порог. Она не могла сказать, в чем именно дело, но странное ощущение тревожило ее, заставляло приглядываться…
В обувном шкафу не было сапог Оливии. Из кухни пропала ее любимая чашка… А еще странная, словно неживая тишина.
– Где Оливия? – спросила наконец Анна, не в силах молчать.
Отец, как и раньше Даниэль, отвел взгляд.
– Она уехала. Мы решили расстаться, – ответил он и заспешил: – Вот, я тебе печенье испек. С шоколадной крошкой, как ты любила в детстве. Помнишь, ты всегда просила… Поешь, а то одна кожа да кости, в чем только душа держится?!
Но даже любимое печенье не вызывало аппетита. Что-то было не так, а в груди болезненно тянуло.
Он отнес своего Короля на утес возле озера и, положив в пещеру, завалил валунами.
Получилась воистину королевская могила. На самой высокой точке во всем королевстве. Внизу – подернутая кисеей тумана вода, позади – темно-зеленый, с проблесками похожей на седину желтизны шелк леса.
В этом месте, где все начинается и все заканчивается, где мир свивается в тугое кольцо, и лежать настоящему королю.
Закончив с погребением, Охотник отер со лба пот и сел на один из камней, закрывающих вход в королевскую гробницу. Королю можно позавидовать – он обрел покой. Тем, кто выжил, придется труднее.
Можно было не смотреть в сторону белого замка, чтобы убедиться в том, что там полным ходом идет празднование. Они победили, и плоды этой победы не заставят себя ждать. У Королевы остался один-единственный враг, и она сделает все, чтобы его уничтожить. Не силой – сил у нее пока недостаточно. Чары и хитрость – вот привычные для нее методы. С каждый днем она будет все крепнуть, получать все большее могущество. С каждым днем все сильнее будет расползаться по королевству ее белая тьма. Белая тьма всегда страшнее черной, потому что вызывает меньше подозрений, а все так же туманит глаза, мешает разглядеть даже очевидные вещи.
– Ты самый отважный и преданный рыцарь, – говорила ему когда-то Королева… Кажется, это было много столетий тому назад. – Почему же ты так печален?
– Благодарю, моя королева, – отвечал тот, кого в те времена еще не называли Охотником. – Разве можно печалиться о чем-то в сиянии вашей доброты и милости?
Она опустила руку на его плечо. Рука ее была легче дыхания ветра и мягче лебединого пуха.
– Скажи мне, если тебе что-то потребуется, и не бойся – твоя королева будет ценить и слушать тебя…
Ее голос был слаще ароматного майского меда, собранного пчелами на лугу, покрытом нежными первоцветами.
– Твой король не ценит тебя, но твоя королева сможет искупить его ошибки… – Ее улыбка была ласковой, как утреннее солнце, и многообещающей, как сладостный сон. – Ты предан мне, о мой славный рыцарь?..
Если бы он только мог на один-единственный миг вернуть то время, он бы пронзил мечом ее черное лживое сердце. Но время – словно река – течет, не поворачивает вспять. Она всегда устремляется вперед, за горизонт, обтачивая самые острые и упрямые камни, разбрасывая бриллиантовые брызги, но не иссякая.