Охотник резко поднялся на ноги. Он должен кое-что сделать до того, как на него самого будет объявлена кровавая охота.
Для начала – забрать Агата. Верный конь застоялся в ожидании хозяина.
Эпилог
Наконец-то в доме не было мачехи, но с ее уходом тишина стала просто звенящей. Не помогала даже громкая музыка.
А вернее всего, дело было вовсе не в мачехе…
Постепенно все произошедшее стало казаться Анне сном. Иногда, просыпаясь среди ночи от кошмара, в котором она бежит по искореженному страшному лесу в поисках выхода и никак не может его найти, девушка в ужасе пыталась сообразить, да были ли те чудесные перемещения? Может, она все же повреждалась рассудком, а в больнице ее слегка привели в порядок?
Ее пока освободили от занятий, отец не давил и не лез в душу. Каждый вечер он заботливо спрашивал дочь, как она себя чувствует, приносил купленное по дороге блюдо, а затем садился перед телевизором и молча смотрел в экран. Анне казалось, что он даже не понимает, что за передачу смотрит, и с одинаковым чувством мог пялиться на футбол, юмористические скетчи, демонстрацию моды или политическое шоу. В доме, в былые дни превращенном стараниями мачехи в чистейшую операционную, скапливалась пыль, раковину загромождала немытая посуда.
– Что с папой, как ты думаешь? – как-то спросила Анна Даниэля.
– Оставь его в покое, – ответил тот слегка раздраженно.
Даниэль, кстати, стал бывать у нее реже. Говорил, что учеба отнимает все его время, однако Анна точно знала, что он что-то пишет. Даже при разговорах с ней он иногда впадал в задумчивость и, нахмурившись, напряженно что-то обдумывал, а когда она ему звонила, частенько бросал: «Я не могу сейчас разговаривать» и отключался.
Как-то вышло, что ни отцу, ни Даниэлю она на самом деле не оказалась нужна. Бродя по дому в длинной растянутой футболке, Анна сама себе напоминала привидение, которому даже пугать-то некого.
Однажды она решила сходить на тренировку, но и тут все словно разладилось.
Может, это не она была привидением, а все вокруг превратились в странные тени? В реальности, как это ни парадоксально, вдруг резко стало недоставать именно реальности. Свежего ветра, от которого горит кожа, и все же его дыхание заставляет тебя жить, чувствовать. Бывает ли обезжиренная жизнь, похожая на суррогатный творог в ноль процентов или диетическую, отвратительную колу лайт?.. Бывает. Именно такой и ощущала ее Анна.
Она уже не считала дни, просто перебирала их, как нитку старых, никому не нужных бус с растрескавшимися бусинами.
Как-то поздним утром, когда отец ушел на работу, Анна посмотрела в окно и увидела, что началась капель. Возможно, это пришла весна, а может, просто временное потепление. Но девушке вдруг захотелось на улицу, на свежий воздух.
Анна даже попыталась привести себя в порядок: припудрила лицо, замазала тональником темные круги, окаймляющие глаза, подкрасила губы и ресницы. Намного лучше не стало, более того, ее лицо превратилось в грустную маску из японского театра кабуки, но это было уже не так важно.
Натянув джинсы, сапоги и теплую куртку, Анна по привычке сунула в карман свой давний талисман – пластиковую фигурку – и вышла из дома.
Воздух пах сыростью, а под ногами хлюпало. Не лучшая погодка, но девушка дышала и никак не могла надышаться. Она шла по улице, прямо по лужам, просто так, без определенной цели, и вдруг почувствовала себя почти что спокойной. Боль отступила, раны затянулись и уже не так саднили.
Город жил в своем будничном ритме, сигналили машины, между которыми сновали бесчисленные скутеры, спешили куда-то прохожие. И Анна затерялась в этой суете и мешанине.
Она шла, а в ушах играл плейлист, составленный из самых тяжелых роковых композиций. Анна пыталась ему подпевать и едва не врезалась в толстую женщину. Та что-то закричала, смешно разевая рот, хотя девушка не слышала ни звука.
А потом толстуха оттолкнула ее с такой силой, что Анна не удержалась. Нога, поскользнувшись на мокром, еще тронутом льдом асфальте, заскользила, и Анна увидела, что съезжает на проезжую часть прямо под колеса несущейся на нее машины.
Не в силах смотреть на собственную смерть, девушка закрыла глаза и услышала конское ржание. Щеку опалило влажное жаркое дыхание.
Инстинктивно отпрыгнув, Анна открыла глаза и увидела Принца. Он возвышался над ней, сидя в богато расшитом седле на красивом белоснежном коне с гривой, заплетенной во множество косичек, каждая из которых заканчивалась белой шелковой лентой.