– О, силы небесные, – произнес голос Гудини.
Руки Бирнса заволокло дымом, а его оружие внезапно очутилось у Калеба.
– Что за чертовщина?
Новый хлопок, снова дым, и во рту у Бирнса оказался кляп. Тюрьма взорвалась криками и аплодисментами. Очередной выброс дыма явил Бирнса затянутым в смирительную рубашку и подвешенным вниз головой к потолку в камере Спенсера.
– Спасибо, сэр, – сказал Калеб бесплотному голосу. – Если бы я мог еще вернуть свой мобильный телефон…
Очередная дымовая завеса – и в руке у Калеба оказался его мобильник. Последний хлопок доставил его дубинку и «точку-тридцать-два».
– Возможно, Лиза оставила мне сообщение.
Калеб извлек из аппарата длинную ленту и погрузился в чтение. Однако сообщение было не от Лизы.
Алло? Начальник Спенсер? О… ненавижу эти проклятые устройства… м-м… Я не могу добраться до мисс Смит, так что по ее просьбе я звоню вам. Меня зовут Текс, я друг. Мисс Смит доверила мне Именослов, и я немало потрудился над его расшифровкой. Похоже, все влиятельные патриархи Нью-Йорка принадлежат к тому или иному крылу тайного общества Ряженых, и втянуты они в смертельную игру. Книга сообщает, где состоится ритуальное убийство. Оно намечено на полночь в… хр-р… бр-р… что-то… у меня в спине… нож… кажется… может, вилка… наверняка не ложка! Возможно, тесак… Я умираю, я… Начальник Спенсер, боюсь, Лизе Смит суждено стать жертвой на этой церемонии… ой… у меня в голове пуля… со мной все кончено… Пожалуйста, спасите Лизу Смит!.. И скажите ей спасибо от меня. Это были самые восхитительные начо, черт побери, которые я когда-либо ел!
Тут сообщение резко прервалось.
– Мне жаль, Бирнс, оставлять вас вот так, – сказал Калеб, уходя. – Но это ради вашей же пользы.
На улице, на лестнице за воротами «Могилы», Калеб обнаружил Гудини и Бесс. Он быстро зарядил револьвер.
– Вот что, у меня нет времени играть в игрушки, мне нужны ответы – и немедленно!
– Я могу вам сообщить не так уж и много, – ответил Гудини. – Мои трюки разрабатывает Кампион, а взамен я навещаю его и держу в курсе деятельности Ряженых – парады, съезды и всякое такое.
– Зачем? Какое ему до них дело?
– Не знаю. Он человек странный и не самый приятный в жизни, но зато блестящий мыслитель. Я у него в кармане, поскольку он знает секреты всех моих трюков. Поэтому я делаю все, о чем он просит. Но если Крушитель – он, то, уверяю вас, никакой поддержки ему от меня не видать. Даю слово, сэр.
– Ладно. Если честно, я и не верил, что вы во все это замешаны, – признался Калеб. – Я к тому, что вы знаменитость, а всем известно, что знаменитости людей не убивают. Но я надеялся поприжать вас, чтобы вы сказали, где найти Кампиона.
– Клянусь, не знаю. Но он хотел, чтобы я доставил вам вот это. – Фокусник протянул Калебу конверт. – Удачи, начальник Спенсер. Надеюсь, вы сумеете спасти Лизу Смит. Я всегда любил читать ее колонку. Я бы помог, но у нас вечернее представление. Так что до встречи…
Гудини схватил Бесс и театрально крутанул ее на месте.
Пуфф!
Раздался хлопок, и они исчезли в клубах дыма.
Шутка. На самом деле не было ни дыма, ни хлопка, и Бесс с Гудини не исчезли, а так и остались стоять на месте.
– Бесс, в чем дело?
– Не спрашивай меня. Может, ты уже истратил весь жидкий дым? Ты пускал его весь вечер!
– Ой, да ради бога! Ладно, поймаем такси.
По мере того как они удалялись по Центральной улице в поисках экипажа с шашечками, их сварливые голоса звучали все тише и тише. Тем временем Калеб открыл послание, которое передал ему Гудини:
Уважаемый начальник Спенсер,
Нам нужно многое обсудить, и сейчас для этого самое время.
Если вам дорога жизнь Элизабет, встретимся безотлагательно в доме мэра Рузвельта. Я все объясню.
Ваш профессор Аркибалд Кампион.
– Не бойся, добрый человек! Это я, Великий Гудини!
Глава 14
В которой ваш любезный рассказчик преследует подлого душегуба и приходит в смятение от его неожиданного обращения с некой опьяневшей проституткой
Ускользнуть от полиции оказалось легче, нежели следовать за таинственным человеком в цилиндре. Судя по его поведению, он тоже уклонялся от встречи с властями. Незнакомец то и дело прятался в дверных проемах, вынуждая меня проделывать то же самое в нескольких метрах позади него. Затем, почувствовав, что путь свободен, он возобновлял свою поспешную и утомительную прогулку. Похоже, никакой специальной цели у него не было, поскольку двигался он какими-то невразумительными зигзагами, часто меняя направление, как говорится, «два шага налево, два шага направо». Менял он и походку: то делал гигантские шаги, то семенил, то принимался прыгать как мальчишка, то пританцовывал, напевая «Милая Рози О’Грэйди». Как только он менял шаг, я делал то же самое. Я твердо решил не упускать его из виду.