маясь со своего места, ─ вы не только предали «Братство» но и погубили собственную душу! Став клятвоприступником вы попрали все ценности и принципы которым раньше служили! Стоит ли это пары десятков лет жизни?! ─ Замолчите, сэр Рэндольф! ─ ткнул револьвером в его сторону де Ферлэнд. ─ Сядьте на место, вы, несостоявшийся герой-любовник. На вашу ничтожную персону мне жаль даже тратить пули! А что касается упоминавшихся здесь ценностей, то всё это бессмысленные разглагольствования дураков. Пустое сотрясение воздуха и не более! Умные люди почитают НАСТОЯЩИЕ ценности! Настоящие! Такие как золотые гинеи и соверены, французские франки, немецкие марки, голландские гульдены или русские рубли! И конечно же к настоящим, истинным ценностям принадлежат власть и бессмертие! ─ Безумец, даже если вы всех нас здесь убьёте, думаете ваши новые хозяева одарят вас за это? ─ насмешливо спросил фон Хагендорф и револьвер француза сразу же нацелился ему в голову. ─ Но зачем носферату провалившийся шпион-неудачник? Да они просто прикончат вас как старую охромевшую лошадь и выпьют всю кровь. Ведь любой бесполезный смертный в их глазах всего лишь пища. ─ Молчать!!! ─ проревел начинавший терять самообладание француз и его глаза налились кровью. ─ Не забывайте, господа, что я единственный у кого в этой комнате есть оружие! Что же касается ваших слов, господин барон, то хочу заметить, что я дважды имел честь испить бессмертной крови носферату и притом из вен самой Княгини Ночи. Таким образом я дважды получил «тёмное посвящение» и стал своим для бессмертных. Но конечно же я буду принят ими куда лучше если оставлю здесь пару другую трупиков! Ва-а-а-ших трупиков, господа! ─ произнёс виконт с садистским удовольствием растягивая звуки. А поскольку вы все безоружны то это очень легко сделать. Представляю как нашей маленькой леди сейчас хочется меня прикончить. Ведь правда, мадемуазель арн Иринель? Но вот же какая незадача ─ при вас сейчас нет любимого японского меча! Ха-ха-ха! ─ откинув назад голову рассмеялся предатель. ─ Или хотя-бы кинжала! Ах, какая жалость. Но может быть наша крошка убьёт меня своей шпилькой?!! ─ Не валяйте дурака, де Ферлэнд, ─ глядя в чёрный зрачок наставленного на него ствола произнёс фон Хагендорф побледневшими губами. ─ Это вас не спасёт… ─ Но тут виконт внезапно издал какой-то хрюкающий звук и его голова судорожно дёрнулась. Торжествующе-садистская улыбка француза мгновенно исчезла а взгляд став совершенно бессмысленным уставился в одну точку. В полнейшей тишине с грохотом показавшимся всем оглушительным словно раскат грома полетел на пол его револьвар, а сам младший архивариус навалился грудью на стоявший перед ним небольшой столик и едва не раздавил его. Послышался хриплый стон и де Ферлэнд пару раз весьма не эстетично дрыгнув ногами затих. Из его шеи, прямо из того места где проходит сонная артерия тонкой, упругой струёй била кровь и торчала какая-то блестящая звёздочка. Стальная, остроконечная звёздочка в которой каждый знаток вооружения японских воинов-ночи Синоби но Моно безошибочно узнал бы метательный сюрикэн. Фергюсон и Фитцджордан бросились к лежавшему неподвижной грудой виконту и первым делом подобрали его револьвер. ─ Мёртв. Убит этой острой штукой, ─ прокомментировал сэр Рэндольф приподняв безвольно болтающуюся голову француза и все как по команде посмотрели на Солнышко. ─ Могла бы конечно и шпилькой, но сюрикэном всё таки удобнее, ─ с невинной улыбкой пожала плечиками девочка. ─ Истинным воинам ночи вовсе не нужен меч. Любой, самый обычнвй предмет в их руках станет смертельно опасным. ─ Эта звёздочка… она, что отравлена? ─ с растерянным видом спросил фон Хагендорф. ─ Нет, а зачем? В этом нет никакой необходимости, просто сюрикэн должен попасть куда надо. В специальную точку на шее, ─ пояснила маленькая воительница. ─ В специальную точку, в специальную точку! ─ раздражённо повторил барон. ─ Проклятье! Его необходимо было взять живым! От этого негодяя мы наверняка узнали бы немало интересного! Возможно, нам удалось бы выяснить и то, каким образом мертвецы разгуливают в светлое время суток! Ах! ─ фон Хагендорф обрячённо махнул рукой. ─ Неужели вы не понимаете, юная леди, что нельзя вот так… убивать то всех направо и налево! Видимо вам человека убить ─ всё равно, что муху прихлопнуть! Ну и о чём нам теперь расскажет этот труп?! Уж не знаю как там у вас, мисс Эльфианна, но здесь маленькие девочки не убивают людей с такой лёгкостью! ─ Прекратите, Людвиг! ─ резко повысил голос Воронов. ─ Перестаньте кричать на ребёнка! Солнышко спасла вам жизнь, между прочим. Де Ферлэнд был в страшной экзальтации и наверняка начал бы стрелять, а первым у него на мушке были вы. Именно в вас он метил, друг мой, и с такого расстояния просто не мог промахнуться. ─ Вот и спасай таких, ─ обиженно надула губки девочка. ─ Никакой благодарности. ─ Это верно, барон, ─ прокряхтел со своего места мистер Паркер, ─ малышка действительно спасла вам жизнь. Я сидел рядом и всё видел. Ещё секунда и кому-то другому пришлось бы замещать О’Коннелла. Он уже на курок начал давить. Сначала вас, потом графа, ну и меня на сладкое. А если бы нам и удалось взять живым французика, то всё равно он ничего бы не сказал. Тот, кто принял «тёмное причастие» скорее откусит себе язык чем расскажет хоть что-либо. ─ А я, сэр, в свою очередь подтверждаю, ─ кивнул Фитцджордан. ─ Девочка действительно спасла вас и возможно всех присутствующих. Де Ферлэнд метил вам прямо в сердце и уже готов был спустить курок. Так что… никаких шансов, вы просто не успели бы уклониться. ─ Ну… раз так… понятно, ─ выслушав квалифицированное мнение отставного капитана 31- го Пенджабского полка вздохнул фон Хагендорф. ─ В таком случае, мисс Эльфианна, я вам очень благодарен и прошу простить меня за эту непозволительную несдержанность. Нервы, знаете ли. ─ Хорошо, барон, я принимаю ваши извинения, ─ сказала девочка и картинно присев сделала книгсен. ─ Между прочем виконт очень метко стрелял; мы несколько раз соревновались с ним в нашем тире и я видела это собственными глазами. Мне он конечно проиграл но любого из вас, господа… даже дядю Володю обставил бы в три счёта. ─ И это подтверждаю! ─ улыбнулся сэр Рэндольф. ─ Я тоже не раз с ним соревновался. ─ Только кое-чего я до сих пор не понимаю, ─ продолжала девочка, ─ если на нём лежала тёмная магия, то почему я её не почувствовала? Ведь я всегда её чувствую. ─ Потому что о этом твоём таланте прекрасно известно всем лондонским вампирам, ─ ответил Воронов. ─ Не забывай, что здешняя Княгиня Ночи, иными словами Алисия Найтингейл не просто высшая вампирша а вампирша из категории Божественных, и в ней присутствует изначальная бессмертная сущность. Мы даже представить не можем их настоящую силу. Вот, зная о твоих способностях, она и накрыла де Ферлэнда своей магической защитой сквозь которую ты не могла почувствовать его изменившуюся природу. ─ Это верно, силы у них огромные, ─ подтвердил фон Хагендорф. ─ Вспомните её предшественницу, мадам Блаватскую! О-о-о, чего только эта мадам ни вытворяла! Мы стреляли в неё в упор из нескольких револьверов а ей хоть бы что. Шла на нас как ни в чём ни бывало и даже не считала нужным уклоняться от выстрелов. А пули то были серебряные и специально освящённые! ─ Но на сеансе ясновидения Мойна говорила, что предатель ─ глубокий старик, а месье де Ферлэнду не было и тридцати, ─ вновь засомневалась Солнышко. Ни говоря ни слова фон Хагендорф ухватил бездыханное тело за воротник и с силой оторвав от стола усадил в ближайшее кресло. Затем пододвинул к нему один из подсвечников. Представшее зрелище заставило кое-кого вздрогнуть, а Питер так и вовсе отшатнулся в ужасе. Вместо молодого человека с красивыми, утончёнными чертами лица на них своими остекленевшими, мёртвыми глазами смотрел глубокий старик. Безобразный, отвратительный старик. Весь иссохший и морщинистый он, казалось, вот-вот готов был рассыпаться. Да по-сути уже и начал рассыпаться; от толчка фон Хагендорфа с головы трупа посыпались волосы и выпала пара зубов. ─ Во время сеанса девочка видела не внешность месье де Ферлэнда, а его истинную сущность, ─ пояснил барон. ─ Он родился в 1792 году и через пару месяцев ему должно было исполниться семьдесят восемь лет, а его кажущаяся молодость всего лишь результат многократного приёма «Эликсира Парацельса». Он начал принимать его ещё в тридцатилетним возрасте так как маниакально боялся грядущей старости и смерти. Каждый такой приём на долгие годы замораживает процесс старения и излечивает от многих болезней. Однако сразу после смерти украденое у природы время немедленно возвращается, что сейчас мы с вами и наблюдаем. Наш французский друг предпочитал всегда держаться в тени, а постоянно