итцджордан чувствуя как его веки наливаются свинцом. ─ А вы, граф, его не того? Жить то он будет? ─ Будет… Возможно. Думаю, минут через десять очнётся… Или через двадцать. ─ Завидую вашему удару. В следующий момент, в сопровождении высокого мужчины средних лет в комнату вбежала Солнышко. Окинув взглядом неподвижное тело поляка и брошенный на полу небольшой трёхгранный кинжал она мгновенно всё поняла и вопросительно посмотрела на Воронова. ─ Ну не уследил, ─ пожал плечами молодой граф. ─ Не ожидал, что он решит в спину ударить. Если бы меня вовремя сэр Рэндольф не окликнул… была бы ты богатой сиротой. ─ Не шути так, дядя Володя, ─ сверкнула глазами девочка. ─ Это отвратительно! ─ Затем она подняла кинжал и с презрением его осмотрела. ─ В заднице у себя он его что ли прятал? ─ Выбирайте выражения, юная леди! ─ строго одёрнул её опекун. ─ Подобные слова совершенно недопустимы для девочки твоего возраста и положения. Никогда не следует забывать о своём происхождении и опускаться до площадной брани. ─ Извини, дядя Володя, ─ опустила глаза Эльфианна, ─ это так… вырвалось. ─ Нет, свой кинжал он прятал не в задн… то есть я хотел сказать не в том… месте. Просто к его правой ноге, на уровне голени пристёгнуты специальные потайные ножны. Обычная уловка всех уголовников. Когда раненого сэра Рэндольфа общими усилиями погрузили в экипаж и спешно повезли к доктору Нортону Воронов и Солнышко остались одни. Если конечно не считать пребывающего в нокауте пана Тадеуша. ─ Ну знаешь, дядя Володя, тебя даже на пять минут нельзя одного оставить, ─ вздохнула девочка. ─ Тебе следовало бы обыскать этого негодяя, а лучше всего связать. ─ Извини, дорогая, но я всё таки русский дворянин, а не жандарм или лондонский констебль. К тому же твой опекун вовсе не так уж и глуп, ─ улыбнулся Владимир и с заговорщицким видом растегнул сначала чёрную куртку, а затем и несколько пуговиц белоснежной сорочки. Под тонким шёлком серебристо блеснул металл. ─ Подарок О’Коннелла, ─ пояснил он. ─ Работа старинных мастеров из Дамасска; ни один кинжал не пробьёт. Возможно выдержит даже револьверную пулю. Я же знал с кем имею дело и поэтому постоянно ожидал удара в спину. ─ А как же… ─ Это ничуть не умаляет заслуги сэра Рэндольфа, ─ твёрдо сказал Воронов. ─ Пусть считает себя моим спасителем. Подобное просто необходимо ему для поднятия самооценки, ведь сердце нашего бравого капитана до сих пор разбито известной тебе особой. ─ Да уж, ─ рассмеялась Солнышко, ─ Конкордия Грант просто чудовище! Роковая женщина в худшем значении этого слова! Проломила кочергой голову своему мужу а потом внушила Фитцджордану, что это сделал он. Вот какие у вас, дядя Володя, бывают ужасные женщины. Одна эта Юдифь из вашей Библии чего стоит! Надо же, взяла и отрубила голову несчастному Олоферну. Просто ужас какой-то! ─ Ну, это всё истории из далёкого прошлого, ─ рассеянно бросил Воронов занятый тщательным обследованием комнаты. ─ Прямо сказать ─ из легендарных времён, где мифов куда больше чем правды. Нам же сейчас необходимо осмотреть все здешние комнаты и прежде всего вот эту, за прикрытой дверью. Запереть он её не успел но наверняка прятал там что-то интересное. ─ Затем, широко распахнув дверь он даже присвистнул от удивления: ─ Вот это да! А полячишка то наш совсем не прост, не иначе как он здесь колдовством занимался! ─ Зеркальной магией, ─ поправила его Солнышко. ─ Вызывал духов из потустороннего мира. Смотри ─ это же самый настоящий зеркальный лабиринт. ─ Переступив порог, девочка сделала несколько шагов расшвыривая ногами огарки чёрных свечей, затем пнула кучу какого-то старого тряпья. ─ Интересно, что это? Кажется там что-то завёрнуто. ─ Наморщив носик она приподняла ветхую, лиловую ткань и чуть не отшатнулась от отвращения… ─ Бэ-э-э, какая гадость! Тут рогатый человеческий череп, дядя Володя. Совсем старый и гнилой. У вас что, действительно водились в древности сатиры? ─ Это череп его соплеменника и дальнего предка ─ пана Балтазара Симона Боруты. Маньяка-убийцы, сатаниста и чернокнижника, ─ пояснил Воронов. ─ Крестьяне подозревали его в вампиризме и взбунтовавшись убили в 1622 году. Модзелевский откопал его рогатую голову на заброшенном кладбище Ленчицы и пытался с её помощью заручиться поддержкой потусторонних сил. Не вздумай прикасаться руками к этой гадости! ─ А я и не собираюсь… руками, ─ ответила Эльфианна и с силой наступила на мёртвую, костяную голову своим сапогом с высокой шнуровкой. Послышался сухой треск как будто ломается печенье и гнилой череп разлетелся на множество мелких осколков. В воздух поднялось небольшое облачко трухлявой пыли. ─ Нет!!! Нет!!! ─ раздался яростный вопль из соседней комнаты и пришедший в себя пан Тадеуш забился в истерическом припадке. В полном бессилии он молотил кулаками о пол и по его искажённому злобой лецу текли обильные слёзы. А затем произошло это… Сначала все почувствовали идущий откуда-то из подвала наростающий гул и сильную вибрацию после чего весь дом содрогнулся словно от взрыва. Стёкла в комнате задрожали, а все находящиеся здесь зеркала немедленно покрылись паутиной трещин. В довершении ко всему раздался совершенно нечеловеческий, душераздирающий вопль. Потусторонний вопль, как-будто некое огромное животное издало свой последний, предсмертный крик. ─ Ничего себе! ─ захлопала глазами девочка. ─ Что это было?! ─ Череп, ─ пояснил молодой граф. ─ Пока он оставался неповреждённым, то являлся домом для проклятого духа чернокнижника. Теперь ты разрушила его и тем самым обрекла дух на неминуемое, окончательное исчезновение. ─ Нет!!! Что вы наделали, проклятые русские!!! ─ продолжал свои стенания поляк. ─ О великий пан Борута! О бесстрашный рыцарь и защитник Речи Посполитой! Будьте вы прокляты, московиты!!! Как же я вас ненавижу!!! Подойдя к беснующемуся поляку Солнышко молча вынула из-за спины меч и приставила к его горлу. ─ Только попробуй дёрнуться, мерзкий негодяй! Попробуешь, и тебя сразу не будет! Отправишься вслед за своим любимым паном Борутой! ─ твёрдо выговаривая слова предупредила она. ─ Не трогай его, пусть пар выпустит, ─ сказал Воронов, ─ не забывай, что он нужен нам живым. ─ Но Модзелевского казалось уже было не остановить. Вращая налившимися кровью глазами и с выступившей на губах пеной он продолжал изрыгать проклятья: ─ Ненавижу!!! Проклятые русские твари, о как же я вас ненавижу!!! Варвары!!! ─ кричал он перейдя на довольно неплохой русский. ─ Но ничего-ничего, польские герои ещё окропят свои мечи вашей кровью! Сначала мы изгоним всех захватчиков с нашей священной земли и белый польский орёл вновь воспарит в поднебесье! Так будет и никто этого не изменит! Ты слышишь, русский? Речь Посполитая проснётся и стряхнёт с себя ваше вековое иго! Затем, мы вышвырнем вас русских за Днепр и Польша, как в былые времена, вновь будет простираться от моря до моря! Именно так ─ от моря и до моря! И недалёк, совсем недалёк тот час когда доблестные польские воины подобные крылатым ангелам войдут в вашу Москву и я лично напишу огромными буквами на Кремлёвской стене ─ «Запрещается говорить по-русски1»! ─ Что ж, помечтайте, Модзелевский, раз вам теперь больше нечем заняться, ─ равнодушно ответил Воронов. ─ Подобными шизофреническими выдумками вы будете развлекать своих единомышленников на каторге. Это конечно если вас не повесят и не прикончат бывшие боевые товарищи. А ведь стоит им только узнать… ─ Воронов внезапно осёкся потому что услышал как за его спиной раздался тонкий свист японского клинка и что-то круглое со стуком упав на пол покатилось по нему издавая мягкий шорох. Застыв на месте и втянув голову в плечи он глубоко вдохнул набрав в грудь как можно больше воздуха после чего медленно повернулся. Молодой граф конечно уже знал, ЧТО увидит но до последнего не хотел верить. И напрасно! Сжимая в руке свой меч Солнышко стояла над обезглавленным телом пана Тадеуша из обрубка шеи которого толчками била кровь. Кудрявая же голова его откатившись футов на шесть или семь продолжала шевелить губами словно пытаясь ещё что-то сказать. Обезображенный труп сотрясали предсмертные судороги, а скрюченные пальцы всё ещё царапать половицы. Глава 18. Настоящая история пана Боруты. Страшный колодец замка Гоуска. Справившись с подступившей тошнотой Воронов взглянул на свою подопечную. Под убийственным, прожигающим насквозь взглядом опекуна маленькая девочка невольно поё