о, то ли еврейского алфавита. А посреди всей этой магической атрибутики, прямо в центре пентаграммы лежал пожелтевший человеческий череп. Очень необычный, надо сказать, череп. Два небольших нароста над лобной костью очень напоминали рожки, а невесть как сохранившиеся в идеальном состоянии длинные и острые зубы придавали мёртвой голове совершенно ужасающий вид. ― Какая отвратительная мерзость! ― содрогнулся молодой пан Зпгорский. ― Значит, всё это правда и вы, капитан, увлекаетесь чёрной магией! Да вы законченный безумец и ваше место в сумасшедшем доме! Неужели, намереваетесь сейчас вызвать Дьявола?! И где только вы нашли такой ужасный череп? ― Это череп моего далёкого предка Балтазара Симона Боруты. Великого воина Речи Посполитой, чей победоносный меч не раз орошался кровью московитских варваров. А также он был не менее великим учёным, поэтом и философом. Теперь его череп послужит нам. ― И вы верите в этот мистический бред? Как, скажите на милость, мёртвые кости вашего предка помогут нашему делу? В любом случае я не намерен участвовать в ваших сатанинских игрищах. Я ухожу, и надеюсь, что мы с вами больше никогда не увидимся. ― И тем не менее вы нам поможете, ― равнодушно произнёс пан Тадеуш. ― Никогда! А теперь отойдите в сторону и дайте пройти! ― Юноша оттолкнул удерживающего его руку капитана, но в то же мгновение железный кулак Трынкевича обрушился ему на голову. Молодой мужчина охнул и зашатавшись рухнул на пол. Впрочем, не таким уж и железным был кулак пьяного громилы. Мерзко улыбаясь он посмотрел на свою ладонь на которой матово поблёскивал свинцовый кастет. ― Мерзкий, наглый щенок! ― процедил сквозь зубы Числинский пнув ногой безвольно лежавшее тело. ― Давно хотел с ним поквитаться! Но почему, капитан, вы тянули так долго? Ведь по поводу него мы уже всё решили. К чему вся эта трепатня? ― Не забывайте о субординации, поручик Числинский, ― недовольно бросил капитан. ― Необходимо было выяснить, что ему известно о наших делах. Оказалось много. ― Много, но бездоказательно, ― отмахнулся поручик. ― Всё равно он не пошёл бы в полицию. ― Этот мальчишка так ничего и не понял, ― тряхнув своей кудрявой головой хищно оскалил зубы Модзелевский. ― Кроме шляхетского гонора и гипертрофированных представлений о дворянской чести он к своим двадцати двум годам так ничего и не уяснил. Не понял, что подлинно великие дела могут творить только по-настоящему великие люди. А великие люди всегда стоят выше законов, совести, морали, правил чести и прочих изобретённых примитивными людишками иллюзорных понятий. Они лишь вяжут руки героям и не дают им действовать во весь размах. Великий человек должен быть абсолютно свободен от этих бессмысленных пут и никому не подотчётен в своих поступках. Он не подчиняется законам, а сам диктует законы. Побеждает не более сильный, и даже не более умный, а тот, кто сможет перешагнуть через придуманные людишками нравственные границы. Побеждает более подлый, раз вам так понятнее. И если для великого дела нужно заставить толстосумов раскошелиться, то так тому и быть. А если для этого придётся хорошенько припугнуть несговорчивых, то почему бы не похитить пару-тройку их детишек или не прирезать полоумного жидёнка? Следующие толстосумы сразу станут куда покладистей. Однако наш молодой идеалист всё же сослужит нам немалую службу, ― снова улыбнулся капитан обнажив крупные белые зубы. В этот момент его дьявольская улыбка очень напоминала оскал лежавшего в центре пентаграммы рогатого черепа. ― Кажется Джефферсон когда-то сказал, что дерево свободы необходимо время от времени окроплять кровью патриотов1. Так наш молодой друг как раз и есть тот самый настоящий патриот. * * * Когда молодой подпоручик Адам Болеслав Загорский очнулся, то понял, что всё обстоит очень плохо. Его сильно тошнило, жутко болела голова, а главное он оказался крепко связанным по рукам и ногам. Он лежал на полу, а вокруг разворачивалась какая-то дьявольская мистерия. Скалился ужасный рогатый череп, горели расставленные по линиям пентаграммы чёрные свечи и среди всего этого мистического безумия бесновался пан Тадеуш. Накинув поверх мундира потрёпанный лиловый плащ, он стоял над связанным юношей и зачитывал какое-то заклинание на латыни. В пустом пыльном помещении гулким, раскатистым эхом отлетали от стен зловещие слова средневековой формулы вызова духов. «Да он действительно обезумел» ― подумал Адам Болеслав и сделал попытку приподняться. Это ему почти удалось, но юноша тут же получил болезненный удар сапогом по почкам. ― Даже не думай, щенок! Лежи и не рыпайся! ─ процедил сквозь зубы Числинский. Он стоял позади капитана Тадеуша и с благоговением внимал словам заклинания. На нём, как на Трынкевиче и привратнике Якубе тоже были надеты длинные, средневекового вида плащи, но только чёрного цвета. « Да они тут похоже все спятили, ― поморщился от боли пан Адам. ― но что же делать? Как выбраться из этой дьявольской ловушки?» Увы, но выбраться ему уже было не суждено. Между тем пан Тадеуш продолжал творить своё дьявольское таинство. Теперь, торжественным и каким-то замогильным голосом он принялся взывать к своему дальнему предку: ― Пан Балтазар Симон Борута, слышишь ли ты меня?! Зришь ли, великий воин Речи Посполитой, страдания несчастных твоих потомков?! Я, потомственный шляхтич Тадеуш Иоахим Модзелевский волею судьбы твой дальний родич взываю к тебе. Узнаёшь ли ты свой плащ и свой кинжал, пан Борута? Все прошедшие века мой род хранил их как величайшие святыни! Слышишь ли ты меня бесстрашный витязь?! Снова чёрный двуглавый орёл терзает нашего белого. Снова опрокинут польский трон и поруганы бело-красные боевые знамёна! Разбиты полки наши и любимая Отчизна в который уже раз обесчещена! Снова варвары схизматики надругаются над польским народом и святой католической церковью! О, как велики наши обиды и страдания! Услышь нас, великий воин Балтазар Борута! Восстань из своей могилы! Отряхни тлен с костей своих и облекись в плоть и сияющие доспехи! Воссядь на коня! Воссядь на коня и возьми свой меч! Пусть снова засвистит ветер в сверкающих крыльях твоей гусарской кирасы! Приди к нам на помощь, пан Борута! На мгновение пламя расставленных на полу чёрных свечей затрепетало и взметнулось вверх. Почувствовалось лёгкое дуновение воздуха. Освещённое пространство напротив словно бы сжалось, и окружающая тьма сгустившись надвинулась со всех сторон. ___________________________________________________ 1. Полностью изречение одного из отцов-основателей США и 3-его президента Томаса Джефферсона (1743-1826) звучит так: « Дерево свободы нужно поливать время от времени кровью патриотов и тиранов. Это для него естественное удобрение». ____________________________________________________ Числинский,Трынкевич и бородатый Якуб стояли с бледными как полотно лицами и слегка дрожали от проникшего глубоко вовнутрь тела непонятного холода. Но пан Модзелевский, словно не замечая ничего вокруг возвысив голос продолжал: ― Восстань и приди к нам на помощь, великий рыцарь. Укрепи нас, научи как сбросить иго московитов и тевтонов! Заклинаю тебя именами Великих Неизвестных, а также именами великих духов тьмы, что есть бессмертные стихии! Заклинаю именем Люцефера! Именем Астарота! Вельзевула! Аббадона! Самаэля! Абигора! Азазеля! Аластора! И Асмодея! Приди на наш зов, пан Бальтазар Борута! Откликнись и прими нашу жертву! Произнеся эти страшные слова капитан Тадеуш ухватил за волосы связанного юношу и приподняв его голову полоснул по горлу кинжалом. Пребывающий в бессознательном состоянии Адам Болеслав почувствовал резкую боль и содрогнулся всем телом. Хлынувшая из ужасной раны кровь юноши быстро растеклась по полу и оросила рогатый череп. Отшвырнув бьющееся в предсмертной агонии тело пан Тадеуш поднял окровавленный череп и провозгласил: ― Пусть же горячая кровь этого пылкого юноши подтвердит наше соглашение, пан Борута! Восстань же от смертного сна! Веди и направляй нас, доблестный рыцарь! Да восстанет свободной наша Отчизна! Пусть сгинут московиты с тевтонами! ― При последних словах невесть откуда налетевший ветер захлопал на первом этаже дверями, затем в одно мгновение задул горящие свечи и погрузил зал в почти полную темноту. Лишь проникающий через мутное оконное стекло бледно-серебристый лунный свет играл на стенах синеватыми бликами. Вдруг за окном послышался тоскливый собачий вой и все услышали как громко хлопнула входная дверь. Числинский, и без того едва державшийс