то в стенах монастыря вовсю свирепствует цинга. ― Вы забыли о русских пушках, пан гетман, ― произнёс сидящий справа от него полковник Лисовский. ― Более сотни превосходных монастырских орудий против семнадцати коими располагаем мы. Притом, наши пушки вовсе не предназначены для осады крепостей. А из тех пятнадцати тысяч, которые мы имели на начало осады значительную часть составляли тушинские бандиты. Такие же московиты только до поры до времени воюющие на нашей стороне. Кроме как грабить и пьянствовать это быдло ни на что не годны. ― Однако, десять месяцев ― это действительно многовато, ― нагло усмехнулся пан Зборовский. ― Если там в основном лишь московитская чернь, то чем оправдана такая осторожность? Разве не проще всё было решить одним мощным штурмом? Ещё тогда ― в конце прошлого года? ― В этой проклятой земле никогда не следует забывать об осторожности, ― смерил наглеца своим гневным взглядом гетман. ― Нельзя недооценивать хитрости московитов. Действуя «проще», пан Зборовский, вы с очень большой вероятностью можете лишиться своей головы. Вот поэтому мы целый месяц самым тщательным образом подготавливали завтрашний штурм. И вы все, господа, точно знаете, что каждому из вас надлежит делать. Вы, пан Борута… вы… _______________________________________________________________ 1. Публий Корнелий Эмилиан Сципион Африканский (185-129 гг. до н. э.) римский военначальник и политический деятель, консул 147 и 134 годов. Коммандуя римскими войсками во время 3-ей Пунической войны он штурмом взял город Карфаген и полностью его разрушил (весна 146 г. До н. э.) 2. Князь Григорий Борисович Роща Долгоруков (ум. 22-го сентября 1612г.) Русский военный и государственный деятель, московский дворянин, воевода и окольничий. В 1608 – 1610-х годах он вместе с дворянином Алексеем Ивановичем Голохвастовым и архимандритом Иоасафом оборонял от польско-литовских интервентов Троице-Сергиеву лавру. _____________________________________________________________ Гетман Ян Сапега невольно осёкся, а его пальцы мёртвой хваткой впились в резные, отделанные слоновой костью подлокотники кресла. И было от чего! На мгновение ему показалось будто пламя всех горящих в шатре свечей взметнулось вверх, а за спиной названной им особы возникла рогатая, с развёрнутыми крыльями огромная тень. Инфернальное видение было столь ужасно, что Сапега почувствовал, как по его спине пробежал холод, а живот скрутила какая-то предательская судорога. Но взяв себя в руки гетман продолжил: ― Вы, пан Борута со своим отрядом атакуете в центре. Молодцы ваши все как на подбор отличные рубаки и я рассчитываю на их отчаянную храбрость. В темноте подтащите к стенам все заготовленные лестницы… впрочем, зачем повторять то, что вам и так прекрасно известно. Сигнал к началу штурма подадут наши пушкари. Из всех имеющихся у нас орудий мы начнём обстрел монастыря, и я надеюсь, что это приведёт к возникновению пожара, а то и всеобщей паники. Атакуем со всех четырёх сторон, и да поможет нам Господь Бог! Стоявший перед гетманом пан Борута был высоким, лет сорока-сорока пяти худощавого телосложения мужчиной с лица которого никогда не сходило неприятное, презрительно-высокомерное выражение. Выдающийся вперёд подбородок, хищный, крючковатый нос и тонкие, всегда плотно сжатые губы свидетельствовали о сильном и предельно жёстком характере их обладателя. Он был закутан в очень дорогой, венецианского производства лиловый плащ, из-под которого тускло поблёскивала кираса, а его голову покрывал длинный, спускающийся до середины груди, парик. Борута выслушал приказ в полном молчании, лишь слегка кивнув головой, а его губы словно сами собой сложились в ехидную усмешку. И снова Сапеге показалось, что его неопределённого цвета глаза полыхнули ярко-красным, дьявольским пламенем. Нет… конечно же это только показалось. Виной всему проклятые нервы. Этот, довольно смутного происхождения человек имел гонор и все повадки высокородного шляхтича-магната, а его гипнотический, словно подчиняющий себе взгляд всякий раз заставлял гетмана тщательно выбирать в разговоре с ним слова. Мало того, что он, один из истинных и знатнейших магнатов Речи Посполитой общался с этим паном Борутой как с равным себе, но, страшно сказать… при каждом таком общении непременно ощущал какое-то смутное беспокойство и витающую вокруг угрозу. ― С вашего позволения, экселенс, я немедленно вернусь к своим людям, ― наконец произнёс Борута своим глухим и хриплым как у сильно простуженного человека голосом. ― Мне бы хотелось за оставшееся до приступа время распределить среди них назначения и произвести ещё одну небольшую разведку. ― Конечно. Поступайте как считаете нужным, ― разрешил гетман. После ухода этого таинственного, закутанного в лиловый плащ, человека пан Тышкевич поморщился и демонстративно выдохнул воздух. ― Уф-ф-ф, когда он здесь стоял я будто бы всё время ощущал запах серы. ― Как прикажете вас понимать? ― строго спросил Ян Сапега. ― Только то, господин гетман, что пан Борута очень необычный человек. ― Это если его вообще можно назвать человеком! ― громко рассмеялся полковник Лисовский. ― Поговаривают, будто он, не к ночи будь помянут, с чёртом знается. На короткой ноге состоит с ним. ― А то и сам ― чёрт! ― издав неприличный хохот поддержал его пан Зборовский. ― Одно то, что он левша разве не кажется вам подозрительным, господа. Чем это не отметина Сатаны? Наши солдаты смотрят на него как на Нечистого и даже людей его сверх всякой меры чураются. Так-что без чёрта здесь по любому не обошлось. А ещё я слышал, будто парик он свой никогда не снимает потому что рога под ним прячет. ― После этих слов пана Зборовского дружно грянул смех, а появившийся слуга принялся наполнять вином кубки. ― А откуда он родом? Может кто-нибудь знает? ― Кажется из-под Ленчицы. Я слышал, там самое гиблое для христианских душ место. Целая пропасть ведьм, и все страсть как молоды и пригожи. ― Снова послышался смех и звон наполняемых кубков. ― Только не всё так весело, панове, ― вдруг понизил голос Тышкевич. ― Поговаривают ещё, будто Бальтазар Борута малолетних детей похищает. Русских, татарских, литовских, всяких в общем. Уж не для заклания ли Сатане? Не для чёрной ли мессы? Ох, не добрый он человек, панове! Ох, не добрый! ― Да, чепуха! Сказки всё это! ― отмахнулся стоявший рядом с ним пан Вишневецкий. ― Разве ж он совсем Бога не боится! ― А куда семилетний сын хорунжего Зденича тогда подевался? Скажете татары украли? Да он от шатра отцовского дальше чем на семь саженей никогда не отходил. И всё равно как в воду канул. Искали, искали, да без толку. Вы то что святой отец скажете? ― обратился Тышкевич к сидящему на низком стульчике пожилому ксёндзу. ― Это ведь как будто по вашей части? ― Для того, чтобы кого либо обвинять в связи с дьяволом нужны весьма веские основания, ― прошамкал сгорбленный, похожий на высушенный стручок ксендз. ― У меня их пока нет, ― почесал он свой длинный и немного свёрнутый на сторону нос. ― Да и стар я уже, чтобы в сказки верить; мало ли что всякая чернь спьяну болтает. Впрочем, слышал я, будто он какую-то очень редкую колдовскую книгу здесь ищет. И что книга эта когда-то принадлежала самому царю Ивану и хранилась у него за семью печатями. Великое могущество якобы может дать та богомерзкая книга. Власть над всякой тварью, как земной, так и бестелесной, а кроме того, несметные богатства. А вот ищет ли пан Борута помощи Сатаны, в своих делах, нам про то не ведомо. Будь мы в землях подвластных нашей матери, святой католической церкви, может я и уведомил бы о странных проделках пана Боруты Святейшую Инквизицию. Тем более, что ни разу не видел его на мессе. Они быстро бы дознались правды. Но мы сейчас в земле проклятых русских схизматиков, и меч сего пана верно служит нашему общему делу. ― Вот-вот, господа, и довольно этих басен, ― назидательно произнёс гетман. ― Пан Балтазар Борута проявил себя в бою как настоящий бесстрашный рыцарь. Разве вы забыли, как в конце января его отряд устроил засаду на русских лазутчиков и почти всех перебил. Тогда мы были как нельзя близки к взятию этого проклятого монастыря. Разве не пан Борута первым ворвался той ночью в открытые ворота и едва не подарил нам победу? Он потерял много своих людей и сам едва ушёл живым. Нет, панове, в завтрашнем штурме я очень рассчитываю, как на самого пана Балтазара, так и на его отчаянных храбрецов. А рога… они же у