чепуху выдумывать! И потом, если бы он был моим кавалером, то давно бы уже подарил мне тот голубенький кукольный домик, что мы с тобой видели в магазине месье Буланже на Оксфорд-стрит. ― Милая моя, у твоей Эльсинеллы уже есть прекрасный розовый домик. ─ А он не подходит для Эльсинеллы, ― насупилась девочка. ― Я хочу поселить туда Аурелию, а для Эльсинеллы нужен именно тот ― голубенький, ― продолжала упорствовать Солнышко. ― Ай-ай-ай, я знаю все ваши уловки, юная леди, ― погрозил ей пальцем Воронов. ― Потом новый кукольный домик почему-либо не понравится Эльсинелле и чтобы он зря не пустовал тебе понадобиться новая кукла. Какая кстати по счёту? Кажется, двенадцатая? И это не считая тех тридцати четырёх которые остались в нашем доме на Малой морской в Санкт-Петербурге. ― Что поделаешь, дядя Володя, надо быть снисходительнее к чужим слабостям, ― ехидно улыбнулась девочка, одарив своего опекуна кокетливым взглядом. ― И уж тем более к маленьким женским капризам. ― Я не шучу, Эльфианна, ― снова нахмурился молодой граф пытаясь предать себе как можно более строгий вид. ― Все три предоставленные нам комнаты забиты твоими куклами, кукольными домиками, кукольными экипажами и бесконечными наборами кукольных же платьев. И всё это соседствует с твоей огромной коллекцией холодного оружия. В основном японского. С некоторых пор я начинаю испытывать ужас при мысли о скором переезде. Переправка в Россию всего этого добра обойдётся нам в немалую сумму. Я конечно понимаю, что твой народ неравнодушен к коллекционированию, но должны же быть какие-то пределы. ― Подумаешь… ― отмахнулась девочка. ― Вот когда я смогу распоряжаться своим наследством которое сейчас находится в Великом Хранилище Ценного Имущества в Элиовангаре, то скуплю всех самых красивых кукол какие только есть в Европе, ― мечтательно вздохнула она. ― Получить полный доступ к своему наследству ты сможешь только по достижению совершеннолетия, ― напомнил ей Воронов. ― А оно наступает у вас в тридцать лет. Так что осталось подождать каких то девятнадцать. Думаю, что к тому времени у тебя будут совершенно другие интересы. ― А вот и нет! Ты опять ошибся, дядя Володя, потому что совсем не знаешь наших законов. Доступ к своему наследству я смогу получить не только по достижению совершеннолетия, но и сразу после замужества. А оно для женщин разрешено с семнадцать лет! Так, что осталось всего ничего! Каких то шесть лет. Вернее пять лет и одиннадцать месяцев. ― Ну а счастливым избранником, я полагаю, будет наш молодой архивариус Артур де Ферлэнд? ― ехидно подмигнул Воронов. ― Повезло же ему с богатой невестой. ― Ах вот ты как! ― воскликнула девочка изображая гнев и смертельную обиду. ― Ну получай, дядя Володя! ― крикнула она запустив в своего опекуна диванной подушкой. ― И знаете что, Ваше Сиятельство, иногда мне хочется швырнуть в вас чем-то потяжелее! ― Ладно, ладно, сдаюсь! ― поднял обе руки вверх Владимир. ― Смотри не забудь про совещание. Оно будет происходить не в большой гостиной, а в кабинете фон Хагендорфа… То есть в кабинете О’Коннелла который временно занимает Людвиг. Кстати, ты принимаешь свои таблетки? ― Неделю назад принимала. Не беспокойся, дядя Володя, мои уши внезапно не отрастут и никого не напугают. ― Хотелось бы надеяться. А то Ван дер Страатен до сих пор смотрит на тебя с большим подозрением. Он даже перечитал в нашей библиотеке все имеющиеся там легенды о эльфах, сидах и народе Туата де Дананн. ― Да, нелегко его будет переубедить, ― кивнула девочка. ― Особенно если не хочется лгать. ― А вот нашего благородного Принца-Изгнанника он ни в чём не подозревает. Эре Лантеор прекрасно играет роль страдающего от скуки молодого шведского аристократа. * * * В кабинете руководителя Лондонского отделения «Священного братства Святого Георгия» сгустилась напряжённая и очень тревожная тишина. Она витала здесь абсолютно в каждом углу и, казалось, даже таилась среди раззолоченных книжных томов, которые словно гвардейцы в парадной форме выстроились на многочисленных полках. Все приглашённые члены ордена конечно что-то слышали и что-то знали но никто из них не обладал полной картиной произошедшего. И это угнетало ещё больше. Видимо не зря средневековый иранский поэт Хагани сравнивал неизвестность с чёрным вороном. Слишком часто за ней, словно на чёрных вороньих крыльях прилетали беды и суровые испытания. А нападение на одну из тайных квартир ордена могло означать всё что угодно. Вплоть до открытой войны с носферату. ― Да, господа, даже не знаю с чего начать, ― наконец произнёс фон Хагендорф оглядев всех присутствующих своими серо-голубыми внимательными глазами. ― Все вы уже слышали, что на квартиру ордена было совершено нападение и один из наших братьев погиб. Кроме того, пропал очень важный магический предмет ― Жезл короля Конна. Впервые за всю историю нашего ордена мы лишились артефакта такой силы. Перед нами большая проблема, господа. ― Проблема? ― насмешливо переспросил Фергюсон. Неподвижно застыв в своём кожаном кресле он исподлобья смотрел на нынешнего хозяина кабинета. ― По-вашему это всего лишь проблема? Как бы не так, господин барон, в данный момент это уже настоящая катастрофа. Вы хоть понимаете, что можно натворить обладая подобным артефактом?! Как же не вовремя заболел О’Коннелл! ― Перестаньте, Шон, ― недовольно поморщился фон Хагендорф. ― Мне надоели ваши мелочные подколки. Я занимаю этот пост по решению Большого Конклава и не моя вина, что они сходу и единогласно отмели вашу кандидатуру. Но сейчас не время для склок, господа. О деле надо думать. ― Но что это за артефакт? ― задал вопрос Воронов стремясь хоть немного разрядить обстановку. ― Неужели его выкрали из хранилища? ― Нет, Владимир, из наших хранилищ, слава Богу, ничего украсть невозможно, ― пояснил Фергюсон продолжая сверлить фон Хагендорфа осуждающим взглядом. ― Они надёжно защищены очень сильной охранной магией и это не считая обычных средств, таких как самые надёжные на сегодняшнее время сейфы. Жезл короля Конна был похищен благодаря обычному недосмотру, а также преступному разгильдяйству и пренебрежением инструкциями. ― Не мелите вздор, Шон! ― выкрикнул со своего места архивариус Сэмюель Паркер и взгляды всех присутствующих немедленно устремились на него. Трудно было не заметить как посерел и осунулся этот, и без того очень немолодой человек. ― Если разгильдяйство и имело здесь место, то не оно стало причиной произошедшего! Это предательство, господа! Самое настоящее предательство и заговор! Почти двести семьдесят лет этот артефакт находился в одном из наших хранилищ и лишь стоило его всего на одни сутки извлечь оттуда как он был тут же украден! По-моему любые объяснения здесь излишни. ― А не могло это быть работой ваших мёртвых друзей ― носферату? ― поинтересовался Лантеор придирчиво разглядывая свои идеально отполированные ногти. ― Может быть, ― вздохнул фон Хагендорф. ― Но в этом случае они действовали не напрямую. Нападение на нашу секретную квартиру на Итон-сквер произошло в «золотое время охотников», всего пять часов назад. В эти часы всем носферату полагается крепко спать в своих гробах. ― Значит действовали их человеческие прислужники из Дневной Стражи, ― предположил Воронов. ― Зачарованные мертвецами люди всё равно оставили бы астральные следы наложенной на них магии. Сильнейшей магии вампиров. А их то как раз и нет. Так что пока у нас нет никаких указывающих на носферату улик. Впрочем, господа, давайте сначала выслушаем мистера Паркера. Ведь не все из вас представляют о чём идёт речь. Как вы себя чувствуете, брат Сэмюель? ― участливо обратился он к архивариусу. ― Спасибо, господин барон, но не дождётесь, ― противно захихикал старикашка. И несмотря на гнетущую, напряжённую обстановку царившую в кабинете в ответ послышалось несколько неуверенных смешков.