окойство и витающую вокруг угрозу. ― С вашего позволения, экселенс, я немедленно вернусь к своим людям, ― наконец произнёс Борута своим глухим и хриплым как у сильно простуженного человека голосом. ― Мне бы хотелось за оставшееся до приступа время распределить среди них назначения и произвести ещё одну небольшую разведку. ― Конечно. Поступайте как считаете нужным, ― разрешил гетман. После ухода этого таинственного, закутанного в лиловый плащ, человека пан Тышкевич поморщился и демонстративно выдохнул воздух. ― Уф-ф-ф, когда он здесь стоял я будто бы всё время ощущал запах серы. ― Как прикажете вас понимать? ― строго спросил Ян Сапега. ― Только то, господин гетман, что пан Борута очень необычный человек. ― Это если его вообще можно назвать человеком! ― громко рассмеялся полковник Лисовский. ― Поговаривают, будто он, не к ночи будь помянут, с чёртом знается. На короткой ноге состоит с ним. ― А то и сам ― чёрт! ― издав неприличный хохот поддержал его пан Зборовский. ― Одно то, что он левша разве не кажется вам подозрительным, господа. Чем это не отметина Сатаны? Наши солдаты смотрят на него как на Нечистого и даже людей его сверх всякой меры чураются. Так-что без чёрта здесь по любому не обошлось. А ещё я слышал, будто парик он свой никогда не снимает потому что рога под ним прячет. ― После этих слов пана Зборовского дружно грянул смех, а появившийся слуга принялся наполнять вином кубки. ― А откуда он родом? Может кто-нибудь знает? ― Кажется из-под Ленчицы. Я слышал, там самое гиблое для христианских душ место. Целая пропасть ведьм, и все страсть как молоды и пригожи. ― Снова послышался смех и звон наполняемых кубков. ― Только не всё так весело, панове, ― вдруг понизил голос Тышкевич. ― Поговаривают ещё, будто Бальтазар Борута малолетних детей похищает. Русских, татарских, литовских, всяких в общем. Уж не для заклания ли Сатане? Не для чёрной ли мессы? Ох, не добрый он человек, панове! Ох, не добрый! ― Да, чепуха! Сказки всё это! ― отмахнулся стоявший рядом с ним пан Вишневецкий. ― Разве ж он совсем Бога не боится! ― А куда семилетний сын хорунжего Зденича тогда подевался? Скажете татары украли? Да он от шатра отцовского дальше чем на семь саженей никогда не отходил. И всё равно как в воду канул. Искали, искали, да без толку. Вы то что святой отец скажете? ― обратился Тышкевич к сидящему на низком стульчике пожилому ксёндзу. ― Это ведь как будто по вашей части? ― Для того, чтобы кого либо обвинять в связи с дьяволом нужны весьма веские основания, ― прошамкал сгорбленный, похожий на высушенный стручок ксендз. ― У меня их пока нет, ― почесал он свой длинный и немного свёрнутый на сторону нос. ― Да и стар я уже, чтобы в сказки верить; мало ли что всякая чернь спьяну болтает. Впрочем, слышал я, будто он какую-то очень редкую колдовскую книгу здесь ищет. И что книга эта когда-то принадлежала самому царю Ивану и хранилась у него за семью печатями. Великое могущество якобы может дать та богомерзкая книга. Власть над всякой тварью, как земной, так и бестелесной, а кроме того, несметные богатства. А вот ищет ли пан Борута помощи Сатаны, в своих делах, нам про то не ведомо. Будь мы в землях подвластных нашей матери, святой католической церкви, может я и уведомил бы о странных проделках пана Боруты Святейшую Инквизицию. Тем более, что ни разу не видел его на мессе. Они быстро бы дознались правды. Но мы сейчас в земле проклятых русских схизматиков, и меч сего пана верно служит нашему общему делу. ― Вот-вот, господа, и довольно этих басен, ― назидательно произнёс гетман. ― Пан Балтазар Борута проявил себя в бою как настоящий бесстрашный рыцарь. Разве вы забыли, как в конце января его отряд устроил засаду на русских лазутчиков и почти всех перебил. Тогда мы были как нельзя близки к взятию этого проклятого монастыря. Разве не пан Борута первым ворвался той ночью в открытые ворота и едва не подарил нам победу? Он потерял много своих людей и сам едва ушёл живым. Нет, панове, в завтрашнем штурме я очень рассчитываю, как на самого пана Балтазара, так и на его отчаянных храбрецов. А рога… они же у всякого мужа могут вырасти если он за своей женой не доглядит! ― Последнее замечание гетмана было встречено повальным хохотом и в руках высокорожденых шляхтичей оказались до верху наполненные вином кубки. ― Выпьем, панове, за короля Сигизмунда III! За успех завтрашнего приступа, и окончание осады! Завтра монастырь будет в наших руках! На пшуд1, ясновельможные паны! На пшуд! На пшуд! ― послышалось со всех сторон и на смену благородному звону золотых и серебряных кубков раздался звон выхватываемых из ножен сабель Из-за плохой организации, а также несогласованности действий отдельных наёмнических отрядов, ночной приступ 31 июля 1609 года закончился для поляков полным провалом. Понеся огромные потери гетман Ян Пётр Сапега больше не решался штурмовать ___________________________________________________ 1. Naprzod! ― Вперёд! (польск). ___________________________________________________ Троице-Сергиеву лавру, а спустя шесть месяцев войска князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского и шведского полководца Делагарди полностью сняли осаду. Глава 1. Могила вурдалака и первая тайна пана Боруты. Июнь 1870 года. Окрестности польского города Ленчицы. Это было старое, давно заброшенное и заросшее бурьяном кладбище, на котором вот уже более ста лет никого не хоронили. Да и покоились в этой земле вовсе не добрые католики, а те, кого не полагалось хоронить на обычных погостах. Так… безродные бродяги, преступники всех мастей, люди, умершие без церковного покаяния и самоубийцы. Всё здесь давно заросло кустарником вперемешку с бурьяном и жалкими, чахлыми деревцами. Создавалось впечатление будто сама почва в этом заброшенном месте была предельно истощена и несла на себе следы проклятья. И вот теперь покой этого скорбного погоста был самым непозволительным образом потревожен. С металлическим лязгом и глухим чавканьем лопаты врезались в сырую землю словно намеревались извлечь наружу все сокрытые в ней тайны. Возмутителей дремавшего здесь веками потустороннего покоя было пятеро. Трое из них сгибая свои натруженные крестьянские спины молча копали землю, а двое в осанке которых безошибочно угадывалась военная выправка стояли поодаль и наблюдая за работой копателей дымили папиросами. ― А вы уверены капитан, что он погребён именно здесь? ― спросил один из них ― пожилой, плотного сложения мужчина с седыми усами и жёсткой щёткой короткостриженных волос. Он выпустил в ночную темноту кольцо сизого дыма и лениво наблюдал за его медленным полётом. ― Ведь они уже целый час копают? Не ошиблись ли вы местом? ― Нет, пан Михал, ― уверенно ответил его гораздо более молодой собеседник. Из-под небрежно наброшенного плаща серебристо блеснули эполеты. Капитан демонстративно облачился в мундир разгромленной шесть лет назад польской повстанческой армии. ― Просто в те времена колдунов и проклятых стремились закопать как можно глубже. ― Да… невесёлое местечко, ― вздохнут тот, кого назвали паном Михалом и выпустил в ночь ещё одно кольцо дыма. ― Прямо как в рассказах американского писателя Эдгара Алана По. Старое, заброшенное кладбище на котором хоронили грешников, глухая ночь и одинокий костёл в отдалении. Не хватает только призраков и голубых огоньков на могилах, но наверно они ещё появятся. ― Издав смешок он вынул из кармана фляжку и сделал пару глотков. ― Так вы уверены, что его могила здесь? ― повторил он вопрос. ― Всё-таки прошло более двухсот лет? ― Двести сорок восемь, ― ответил капитан и тоже достал флягу. ― Я провёл самые тщательные розыски и уверен, что не ошибся. В конце концов он всё же мой родственник. Пусть и очень дальний. ― И вы надеетесь найти здесь некий магический предмет, который станет талисманом нашей тайной ложи? ― Не совсем, пан Михал. Нынешней ночью я надеюсь наконец извлеч из небытия и вернуть в мир одну великую магическую книгу. Древний ма