а в «Братстве» является частью возложенного на вас наказания, то не вам, а мне следует решать когда она будет закончена. А поскольку у меня на счету буквально каждый человек я не могу отпустить вас. Нет, дорогой принц, я не считаю ваши обязательства перед нашим орденом полностью выполненными. ─ Сожалею, барон, но в данной ситуации совершенно не важно что считаете вы, ─ холодно произнёс Лантеор. ─ Увы, но всё, что касается моей скромной персоны решать буду только я. Так было всегда и так будет. ─ Но тогда вы нарушите своё слово. Слово, данное вами Верховному Доминусу и первому из эрлов Лоттрайену III. ─ Да никоем образом! – усмехнулся эльф подняв на барона свои холодные как лёд серо-голубые глаза. ─ Минуту назад вы сами сказали, что я блестяще справился со своим заданием во время Шотландской экспедиции. Мы прикончили немало потусторонней нежити и избавили от страшного проклятья население целого острова Скай. Кроме того, здесь в Лондоне я участвовал не менее чем в десятке боевых акций вашего «Братства». ─ Да, но я считаю этого недостаточно, ─ нахмурился барон. ─ А я считаю, что достаточно. Вполне достаточно. ─ Ну знаете! – фон Хагендорф швырнул на стол сломанный карандаш и потянулся за портсигаром. – Ваши действия напоминают дезертирство, принц! О чём я немедленно сообщу дону Алонсо, а уж он найдёт способ донести это до вашего правителя. ─ Неужели отправит почтового голубя? Флаг вам в руки, дорогой барон, ─ нагло улыбнулся Лантеор. ─ Может быть я что-то пропустил и между нашими мирами уже установлено телеграфное сообщение? Или хотя бы почтовое? ─ Способ всегда можно найти, и тогда, любезный принц, ваше изгнание может несколько затянуться. Лет так на сто. ─ Ах, перестаньте меня пугать, барон, ─ устало вздохнул Принц-Изгнанник. – Видит Крылатая Дева, я оказал вам немало услуг, но мне чертовски надоело сражаться с вашими ожившими мертвецами. Вы же знаете, что для представителей нашей расы это отвратительно. Всё одно как раскапывать могилы или чистить сточные канавы. ─ А может, принц, служба в «Братстве» кажется вам излишне опасной? – иронично спросила Солнышко на языке райна верданте-эри. ─ Опасаетесь попортить свою лощёную шкурку? ─ Затем, вновь перейдя на французский обратилась к фон Хагендорфу: ─ Если вы, барон, хотите досадить эре Лантеору, то жаловаться надо не Верховному Доминусу а его дочери ─ принцессе Венсентии-Эрлиане. Если наш принц чего и боится, то только разочаровать свою даму сердца. Наверняка она прямо сейчас, раз так в двухсотый умоляет папочку поскорее вернуть его из изгнания. ─ Ты всего лишь глупое дитя, хотя и наглое сверх всякой меры, ─ ответил ей Лантеор на их родном языке. Притом он сопроводил свои слова таким убийственным взглядом, что у никогда не знавшей страха девочки внутри что-то ёкнуло. ─ В отличие от тебя, неразумный ребёнок, я не нахожу удовольствия в службе назгалам. И уж конечно в мои планы не входит сложить свою голову за интересы этой убогой, примитивной расы. Мне действительно до смерти надоели их ходячие покойники, воющие по ночам призраки и всякая прочая нечисть. Я отправляюсь на Континент чтобы сражаться с живыми назгалами и убивать их в честном бою. Надеюсь, что будет весело. ─ Чтобы тебе там голову ядром оторвало! – злобно прошептала Солнышко. – Может кому-то от этого тоже будет весело. ─ Господа, господа, невежливо разговаривать на языке который никто кроме вас здесь не понимает, ─ сделал им замечание мистер Паркер. Он вертел в руках свою, столь ненавидимую Солнышком, трубку, но всё же не решаясь её закурить. ─ Однако, мы сильно отклонились от главной темы. В «Братстве» появился предатель, господин фон Хагендорф, и я надеюсь, вы понимаете, что это может означать. Между прочем, трое из тех людей чьи имена находятся в затребованном вами списке сейчас сидят прямо здесь. В этом кабинете. ─ Неужели, Сэмюель, вы подозреваете кого-либо из здесь присутствующих? – удивился барон. – Ну это уже паранойя какая-то! ─ Паранойя и есть, ─ поддержал его Фергюсон. ─ Отчего же? – хрипло рассмеялся несносный старик. ─ О предстоящей передаче Жезла короля Конна знали трое из находящихся сейчас в этой комнате. Это я, наш нынешний глава отделения фон Хагендорф и вы ─ Фергюсон. Ну… про себя я точно знаю, что ни при чём. Подозревать господина барона по меньшей мере глупо… ─ Значит остаюсь я? – подвёл итог ирландец. ─ Только зачем мне это нужно? ─ Да. хотя бы из-за ваших непомерных амбиций, ─ предположил архивариус. – Таким образом вы бы выставили в самом дурном свете нынешнее руководство Лондонского приоратства и возможно вернули себе прежнюю должность. Ведь потеря магического артефакта такого уровня ─ это совсем не шутка. Такие проступки не прощают. ─ Вы просто старый безумец! – поджав губы ответил Фергюсон. – Старый, сварливый … А лучшим ответом безумцу всегда было молчание. ─ Остановитесь, господа! – повысил голос фон Хагендорф. – Так мы бог весть до чего договоримся. Ещё не хватало нам начать подозревать друг друга. Расследование дела о пропавшем артефакте я поручаю графу Воронову. Займитесь этим, Владимир, ─ ободряюще кивнул он своему русскому другу. ─ Я верю, что вы лучше чем кто-либо справитесь с данной задачей и найдёте предателя. Если конечно он действительно существует. На сегодня совещание закончено, господа. ─ Как?! ─ немедленно встрепенулся Фергюсон. ─ Что это значит, господин барон?! Вы поручаете столь щекотливое дело человеку который даже не является членом «Братства»? Конечно никто не сомневается в аналитических способностях господина Воронова, но если вопрос стоит о наличие предателя в наших рядах, то это исключительно внутреннее дело нашего ордена. Немыслимо допускать к его расследованию человека со стороны! ─ И тем не менее таково моё решение, ─ холодно ответил ирландцу фон Хагендорф. ─ Я не собираюсь продолжать с вами спор, Фергюсон, но если вы чем-то недовольны, то можете подать протест в вышестоящие инстанции. Полагаю, что сэр Эдмонд уже завёл специальную мусорную корзину для ваших протестов. ─ В ответ, бывший глава Лондонского отделения лишь окинул барона своим тяжёлым взглядом но промолчал. Перед тем как разойтись Воронов поинтересовался у Лантеора: ─ А скажите, принц, отчего вы отправляетесь воевать именно на стороне пруссаков? Вы поклонник Вильгельма или французы вам чем-то не симпатичны? ─ Это же очевидно, граф, ─ иронично улыбнулся эре Лантеор. ─ Французы несомненно проиграют, так зачем мне сражаться на стороне неудачников. * * * Вокруг стояла кромешная, непроницаемая ни единым отблеском света темнота. А тишина… Такой тишины в мире живых просто не существует. Это была тишина абсолютного небытия. Но стоило её лишь немного нарушить, как эхо даже от самых тихих и осторожных шагов гулко разносилось по всему древнему подземелью. Многократно отскакивая от стен и сводов оно замирало где-то высоко-высоко. Однако уже через секунду ты словно собственной кожей начинал ощущать как неестественная темнота и тишина со всех сторон тянули к тебе свои липкие щупальца. Извиваясь словно невидимые змеи, они опутывали и оплетали тебя как будто намереваясь высосать всю жизненную энергию, а то и саму душу. Всё здесь дышало зловещей обречённостью и ненавистью к живому. Ненавистью ко всему в чём ещё теплилась жизнь и текла тёплая красная кровь. Здесь было самое настоящее царство смерти. Дом мёртвых где безраздельно царил Тактус Дисвите1. Но закутанный в грязный серый плащ человек упорно шёл вперёд. Он уже не испытывал страха. Весь свой страх он давно изжил, выжиг в себе и уничтожил. Пожрал его точно так, как организм голодающего человека пожирает собственные жировые накопления. Освещая себе путь масляным фонарём и завесив лицо капюшоном человек шёл всё дальше и дальше по лабиринту туннелей углубляясь в царство смерти. Иногда ему попадались пустые и полусгнившие гробы, предметы очень старой, поломанной мебели или какие-то древние, грубо вырубленные из камня языческие изваяния. Темнота сделалась почти что удушающей. Кроме зловещего эха собственных шагов человек мог слышать лишь как где-то, с большой высоты капала вода. Он знал, что за ним следят. Как минимум несколько пар очень зорких и внимательных глаз наблюдали за каждым его шагом. Глаз холодных как зимний лёд, как ночные могильные камни или обратная сторона Луны, чьи хозяе