Что ж, смена хозяев всегда имеет и негативные стороны. Но почему ты так смешно морщишься, раб? ─ Мне больно, Божественная Госпожа, ─ натужено прохрипел человек в плаще. ─ В животе словно угли… Огнём печёт. ─ Это всё моя кровь, ─ рассмеялась вампирша. – Неужели ты не понял, раб, что ничего вам смертным не даётся в этом мире без боли. Но не бойся. Уже завтра боль пройдёт. Поговорим лучше о том, что тебе надлежит сделать. Для начала ты передашь небольшой подарок нашей не в меру бойкой крошке. – Произнеся это Княгиня Ночи вынула маленький, необычной формы флакон из зеленоватого дымчатого стекла и передала его новообращённому. ─ Посмотрим, раб, из чистого ли ты золота. * * * Стоял пасмурный и какой-то особенно нудный, хмурый день. В воздухе буквально кожей ощущалась промозглая сырость, а низкое свинцовое небо нависая над крышами домов навивало заунывную тоску. Проехав несколько кварталов по запруженной экипажами Риджент-Стрит Воронов расплатился с кэбменом после чего свернул на более тихую Бик-Стрит. Пройдя около сотни ярдов он повторно свернул на Уорик-Стрит и нырнул в какую-то подворотню. После условного стука старинного дверного молотка дверь приотворилась и на пороге появилась фигура высокого, благообразного, облачённого в традиционный шотландский костюм джентльмена. ─ Чем могу быть полезен, сэр? – Брови на его добродушном, обрамлённом густыми, рыжими бакенбардами лице вопросительно взметнулись вверх. ─ Белая кокарда, ─ чётко произнёс заветное слово молодой граф. ─ Свиной хвостик для короля Джорджи, ─ немедленно последовал ответ и шотландец посторонился. – Проходите, сэр, вас уже ждут. Обменявшись с привратником якобитскими паролями времён восстания Молодого претендента, Воронов оказался в закрытом шотландском клубе. Официально это был небольшой и не слишком популярный клуб поклонников творчества поэта Роберта Бёрнса, но на самом деле здесь собирались ярые националисты. Они бесконечно спорили о былой доблести различных шотландских кланов, сокрушались о старых, добрых временах независимости и на все лады проклинали англичан. Здесь лили скупые слёзы о безнадёжном деле принца Чарли, скорбели о погибших в Куллоденской битве героях и конечно же много пили. Ведомый пожилым шотландцем Воронов миновал несколько комнат пока не оказался в уютном кабинете с жарко пылающим камином. Здесь, в высоком кресле сидел светловолосый, коротко стриженный мужчина средних лет с аккуратными, завитыми на военный манер пшеничного цвета усами. Да и во всём его облике ощущалась военная выправка. В ожидании молодого графа он листал свежий номер Таймс. ─ Да прославлено будет в веках имя великого князя Бравлина! – приветствовал он по-русски вошедшего Воронова и поднявшись из кресла протянул руку. ─ Слава князю Бравлину, ─ ответил граф, а затем добавил: ─ Пусть вечно зеленеет священная «Дубовая Роща» и здравствуют хранящие её витязи! ─ Оба мужчины обменялись крепкими рукопожатиями после чего уселись друг против друга. Воронов пододвинул своё кресло поближе к камину и с наслаждением ощутил как его тепло изгоняет из тела уличную сырость. ─ Знаете, майор, мне всё это напоминает какие-то детские игры, ─ усмехнулся он вытягивая в сторону огня ноги. – Там надо сказать один пароль, здесь другой… Неужели вы думаете, что за нами постоянно следят чужие глаза и уши? ─ Не стоит недооценивать наших противников, граф, ─ ответил его собеседник. – Среди них могут оказаться не только люди. Да и «Большая игра» с англичанами ещё далеко не закончилась. Поэтому, персона путешествующего русского графа несомненно должна заинтересовать британских правительственных агентов, а ваши друзья из «Братства» далеко не всегда смогут обеспечить вам прикрытие. А здесь, так… Просто клуб в котором собираются старые безобидные болтуны, чьи слёзы по Красавчику Чарли наверно уже лет сто не вызывают у властей ни какого беспокойства. К тому же, почему бы вам действительно не полюбить Бернса? Очень хороший поэт был. В среде шотландцев он куда популярнее чем у нас Пушкин. Но давайте перейдём к нашим делам. Итак, граф, известная вам организация теперь не настаивает на вашем и вашей воспитанницы скорейшем возвращении. Наши планы несколько изменились и теперь вы оба нужны здесь. ─ Отчего же? – спросил Воронов и потянулся за портсигаром. – Разве те древние тексты, которые должна была расшифровать Солнышко уже потеряли своё значение? Или в нашем узком кругу отыскался гениальный палеограф сумевший прочитать гиперборейские письмена? ─ Ваша ирония не уместна, граф, ─ нахмурился мужчина. ─ Сейчас появилась проблема куда важнее древних текстов. Древности могут подождать, а вот кое-кто из наших польских друзей ждать не намерен. ─ Раскрыв чёрную кожаную папку он вынул оттуда фотографию и протянул её Воронову. ─ Это некий Тадеуш Иоахим Модзелевский ─ мелкий шляхтич весьма сомнительного происхождения и активный участник так называемого «Январского восстания» 1863-64-го годов. В звании капитана повстанческой армии он сражался против наших войск сначала в партии Антония Ёзёранского, потом Мариана Ланчевского и Владислава Цихорского. Но более всего он прославился как предводитель польских жандармов-вешателей. Вместе с отрядом этих негодяев Модзелевский вешал православных священников, попавших в плен наших солдат, но больше всего обычных польских крестьян которые отказывались примкнуть к бунтовщикам. В своей жестокости он превзошёл даже таких изуверов как Нарбута, Альбина Тельшевского и ксендза Моравского. Одно время он даже пытался избраться в так называемый Жонд Народови, иначе говоря Национальное Правительство. Это учреждённый бунтовщиками главный орган власти. Но что-то там у него не задалось… Сомнительное происхождение подвело или врождённая нечистоплотность, но выборы он проиграл. Даже номинальный диктатор восстания Людвиг Мерославский как-то раз назвал пана Модзелевского патологическим лжецом и грязной сволочью. ─ Отличные рекомендации, ─ с усмешкой заметил Воронов. ─ После усмирения восстания он долго скрывался но продолжал поддерживать связь с разными «партиями» инсургентов. В Варшаве Модзелевский создал самую настоящую банду состоявшую из бывших бунтовщиков и самых настоящих отпетых уголовников. Добывал деньги шантажом, карточным шулерством не брезгуя грабежами и даже убийствами. Теперь он здесь в Лондоне. От имени польских масонских организаций и Парижского Ламберт-отеля с его Польским Демократическим Обществом он ведёт переговоры с британскими масонскими ложами. Убеждает их оказать помощь в подготовке нового восстания. Даже ненавидящий его Мерославский решил поддержать этого негодяя и снабдил своими рекомендациями. По имеющимся у нас сведениям дело идёт о тайной поставке в наши западные губернии нескольких, довольно крупных партий оружия. Планируемое ими новое восстание должно быть куда крупнее «Январского» и гораздо лучше подготовлено. По их замыслу оно должно вспыхнуть не только в Привисленском крае но также в герцогстве Финляндском, и само собой разумеется на Кавказе. Короче говоря, запылать должны все окраины нашей империи. Вы представляете, граф, масштабы их замыслов? ─ Прекрасно представляю, майор, ─ сказал Воронов раскуривая сигару. – Конечно это звучит весьма угрожающе, но я ни на секунду не сомневаюсь, что всем этим планам не суждено сбыться. Скорее всего они так и умрут на стадии неосуществлённых замыслов. ─ Ну это ещё как сказать, ─ устало вздохнул его таинственный собеседник. – Я уже говорил, что недооценивать наших врагов ─ это самое настоящее преступление. – Вспомните хотя-бы недоброй памяти великого князя Константина Павловича. Я говорю о старшем брате Николая I и наместнике императора в Царстве Польском. Его преступная мягкотелость, а то и прямое попустительство полякам привела к грандиозному восстанию 1830-1831 годов. А когда оно началось он не придумал ничего другого как полностью вывести русские войска из Царства Польского и сдать все крепости! Да не будь он братом царя то его действия несомненно посчитали бы государственной изменой. ─ То дела прошлые, ─ ответил Воронов выпустив кольцо ароматного дыма. ─ А в упомянутом вами «Январском восстании» принимали участие почти только дворяне. Более чем на семьдесят процентов их «партии» состояли из шляхтичей. Польский народ не поддержал этих авантюристов потому