негодяя но Модзелевский будет полезен их делу. Но как бы там ни было, наши недалёкие жандармы всему поверили и пана Тадеуша отпустили. Как я уже сказал, сейчас он в Лондоне и может стать очень опасным для нас противником. Вам, граф, надлежит вплотную заняться его персоной. Это будет вашим заданием от митрополита Исидора. Задание как хранителю «Дубовой рощи». ─ И что мне надлежит сделать? ─ невесело усмехнулся Воронов. ─ Прикончить его? Застрелить и утопить в Темзе? Неужели в нашей организации не нашлось более подходящей кандидатуры для такой работы? Я всё таки офицер и дворянин, а не наёмный убийца. ─ Также как и я, между прочем, ─ ответил майор. ─ Но учитывая ту опасность каторую Модзелевский представляет для нашей страны, вам граф, предоставляются широкие полномочия в данном вопросе. Однако более предпочтительнее захватить его живым и доставить на территорию Российской империи. ─ Вы шутите?! Неужели мы с Солнышком должны обезвредить его, связать, а потом в в трюме какой-нибудь яхты тайно переправить в Россию? Наверно нам придётся засунуть его в ящик для посуды или в египетский саркофаг вместо мумии. ─ Ну это уже как получится, ─ улыбнулся майор. ─ Проработку деталей операции я оставляю всецело на ваше усмотрение. Мне кажется, что с этой задачей вы прекрасно справитесь. Можете задействовать ваших католических друзей из «Братства». У О’Коннелла, насколько мне известно, хорошие связи со Скотланд-Ярдом, а у дона Алонсо есть пара друзей в кабинете министров. ─ Вы полагаете, что с их помощью я смогу действовать официально? Неужели вы верите, что британские власти по запросу нашей стороны арестуют этого пана Модзелевского и под конвоем отправят в Россию?! ─ Ну что вы, граф, я не столь наивен, ─ рассмеялся майор. ─ Большая игра продолжается и старушка Англия будет и впредь нам гадить где только сможет. К тому же общественное мнение в Европе всецело находится на стороне поляков. Их эмиграция, надо отдать ей должное, потрудилась над этим очень даже неплохо. Представила нас здесь как варваров и извечных душителей свободы, себе же создала прямо таки светлый ореол мученичества. Нет, рассчитывать на содействие британских властей нам не приходится. Другое дело ─ ваши друзья из «Братства». Вы, граф, могли бы воспользоваться их помощью для того, чтобы отыскать пана Модзелевского в Лондоне и установить за ним слежку. Необходимо выяснить с кем он здесь ведёт переговоры и как далеко смог продвинуться. Я знаю, что у «Братства» есть свои люди в Объединённой Великой Ложе Англии и других масонских организациях. Хорошо бы подключить их к этому делу. Ну а для слежки вы можете нанять пару частных детективов или использовать кого-либо из низших сотрудников вашего ордена. ─ Вы забываете, майор, что «Священное Братство Святого Георгия» ─ это католический орден, ─ возразил Воронов. ─ А ведь наши польские друзья тоже католики. Ну… за исключением конечно ярых атеистов. Неужели вы хотите использовать одних католиков для борьбы с другими? ─ Как получится, ─ улыбнулся таинственный собеседник графа. ─ Во-первых: пан Модзелевский ─ это самый настоящий сатанист, а значит такой же враг для «Братства» как и для нашей «Священной Дружины». Во-вторых: в Лондонском отделении как минимум половина сотрудников принадлежат к англиканской или шотландской-пресвитерианской церквям. И наконец в-третьих: вашим друзьям из ордена вовсе не обязательно знать все наши планы. ─ Но почему не сделать проще? Разве мы не можем придать гласности все его тёмные делишки о которых вы тут мне поведали? Ведь для польской эмиграции как и для оставшихся на родине его дружков-заговорщиков он самый настоящий предатель. Да если они всё узнают, то сами прикончат вашего Модзелевского. Прикончат как мерзкого шелудивого пса. Нам и рук об эту тварь марать не придётся. ─ Но в ответ ма йор лишь покачал головой. ─ Нет, Владимир Алексеевич, замараться нам всё таки придётся. Увы, но прямых и неопровержимых доказательств против Модзелевского у нас нет, а без них нам просто никто не поверит. Все посчитают это очередной провокацией «кровавых царских сатрапов». Те болваны жандармы, что арестовали Модзелевского в Варшаве проявили преступное разгильдяйство и беспечность. Они даже не записали должным образом его показания и не взяли с него письменного обязательства о сотрудничестве. Вот такие дела, граф. Грешно так говорить, но в жандармском корпусе всегда было полно дураков. Когда Модзелевский выдал им тех троих активных заговорщиков, наши жандармы почувствовали к нему нечто вроде благодарности. Ещё бы, такой успех! Есть о чём доложить начальству! Скорее всего они опасались, что их доносчика инсургенты просто порежут на куски, поэтому ни где в документах не отметили ни факта его предательства, ни настоящего имени. В составленном для начальства отчёте он фигурирует как агент Икс. Вот, из-за их специфического представления о собственной чести у нас ничего нет на милейшего пана Модзелевского. Вернее, почти ничего. Но если бы нам удалось вывезти его для суда на нашу территорию всё могло куда как ещё перемениться. Мы бы поставили его нос к носу с некоторыми из его бывших боевых товарищей. С теми, кого он считает давно мёртвыми и очень не хотел бы повстречать вновь. Вот тогда наверняка всплывут все его неблаговидные дела и так называемая демократическая, прогрессивная общественность увидит истинный облик этого негодяя. Если подобный план удастся, то эффект от суда над ним может быть просто поразительным. Открывшаяся правда подобно бомбе взорвёт гнёзда затаившихся заговорщиков и парализует их волю. Да и польский народ наконец то увидит какие ничтожества толкали их и продолжают толкать на бессмысленное кровопролитие. Но пока это всё лишь благие пожелания. Вывезти Модзелевского будет очень нелегко, здесь же, как я уже сказал, нам никто не поверит. В среде молодых польских эмигрантов наш пан Тадеуш известен как непреклонный и непримиримый борец с русским царизмом. Пламенный патриот, что героически сражался и проливал кровь за возрождение польского государства. Его почитают как национального героя и возможного освободителя их отчизны. Ходят целые легенды о том, как он, в числе пятидесяти обречённых храбрецов капитана Станислава Вержбинского отважно сражался под деревней Иголомь. Как отстреливаясь до последнего патрона он сдерживал наши войска давая остальным мятежникам возможность перейти австрийскую границу. На самом деле его там не было, но и людей которые могли рассказать о нём правду почти не осталось в живых. Закончив свою речь майор вынул из кармана вчетверо сложенный лист бумаги и протянул его Воронову. ─ Здесь дополнительные сведения об этой персоне. Предполагаемые адреса где он может временно останавливаться и список клубов в которых его видели за последний месяц. Естественно, что там он появляется под фальшивыми именами и по протекции своих масонских друзей. А заодно, граф, не плохо бы побольше узнать о личности того самого пана Боруты. ─ Это того, чью могилу раскопал наш герой? ─ уточнил Воронов. ─ Да. Я думаю нелишне будет знать какой силой обладал этот маг и чернокнижник при жизни. Ведь Модзелевский всерьёз надеется на его поддержку из потустороннего мира. В наших архивах сведений о нём очень мало. Известны лишь приблизительные годы его жизни, а так же то, что он вместе с армией Яна Сапеги участвовал в осаде нашей Троице-Сергиевой лавры. Потом, в ноябре 1610-го года в составе войска Станислава Жолкевского вошёл в Москву и засел в Кремле. По некоторым сведениям он искал какую-то древнюю магическую книгу из библиотеки Ивана Грозного, но нашёл или нет неизвестно. Я полагаю, Владимир Алексеевич, что ваши друзья католики располагают об этой персоне куда большими сведениями. Вот и расспросите вашего всезнающего архивариуса. Кажется его зовут мистер Паркер? Ну, короче говоря, действуйте, граф. Да прибудет с вами благословение нашей Родины, Священной Дружины и витязей Дубовой Рощи. Глава 6. Неожиданное нападение. Тайна фон Хагендорфа и теологические споры. Был ранний вечер когда Воронов возвращался в штаб-квартиру «Братства» на Пелл-Мелл. Нудный дождь перестал и в чистом, словно вымытом небе ярко светило солнце. Весело играя бликами на окнах домов или в блестящих лужах оно щедро делилось своими мягкими вечерними лучами. Хотя Риджент-Стрит была всё ещё густо запружена экипажами совершавших пешие прогулки горожан стало заметно меньше. И вот не доезжая нескольких кварталов до Площади Пиккадилли мо