во и беспечность. Они даже не записали должным образом его показания и не взяли с него письменного обязательства о сотрудничестве. Вот такие дела, граф. Грешно так говорить, но в жандармском корпусе всегда было полно дураков. Когда Модзелевский выдал им тех троих активных заговорщиков, наши жандармы почувствовали к нему нечто вроде благодарности. Ещё бы, такой успех! Есть о чём доложить начальству! Скорее всего они опасались, что их доносчика инсургенты просто порежут на куски, поэтому ни где в документах не отметили ни факта его предательства, ни настоящего имени. В составленном для начальства отчёте он фигурирует как агент Икс. Вот, из-за их специфического представления о собственной чести у нас ничего нет на милейшего пана Модзелевского. Вернее, почти ничего. Но если бы нам удалось вывезти его для суда на нашу территорию всё могло куда как ещё перемениться. Мы бы поставили его нос к носу с некоторыми из его бывших боевых товарищей. С теми, кого он считает давно мёртвыми и очень не хотел бы повстречать вновь. Вот тогда наверняка всплывут все его неблаговидные дела и так называемая демократическая, прогрессивная общественность увидит истинный облик этого негодяя. Если подобный план удастся, то эффект от суда над ним может быть просто поразительным. Открывшаяся правда подобно бомбе взорвёт гнёзда затаившихся заговорщиков и парализует их волю. Да и польский народ наконец то увидит какие ничтожества толкали их и продолжают толкать на бессмысленное кровопролитие. Но пока это всё лишь благие пожелания. Вывезти Модзелевского будет очень нелегко, здесь же, как я уже сказал, нам никто не поверит. В среде молодых польских эмигрантов наш пан Тадеуш известен как непреклонный и непримиримый борец с русским царизмом. Пламенный патриот, что героически сражался и проливал кровь за возрождение польского государства. Его почитают как национального героя и возможного освободителя их отчизны. Ходят целые легенды о том, как он, в числе пятидесяти обречённых храбрецов капитана Станислава Вержбинского отважно сражался под деревней Иголомь. Как отстреливаясь до последнего патрона он сдерживал наши войска давая остальным мятежникам возможность перейти австрийскую границу. На самом деле его там не было, но и людей которые могли рассказать о нём правду почти не осталось в живых. Закончив свою речь майор вынул из кармана вчетверо сложенный лист бумаги и протянул его Воронову. ─ Здесь дополнительные сведения об этой персоне. Предполагаемые адреса где он может временно останавливаться и список клубов в которых его видели за последний месяц. Естественно, что там он появляется под фальшивыми именами и по протекции своих масонских друзей. А заодно, граф, не плохо бы побольше узнать о личности того самого пана Боруты. ─ Это того, чью могилу раскопал наш герой? ─ уточнил Воронов. ─ Да. Я думаю нелишне будет знать какой силой обладал этот маг и чернокнижник при жизни. Ведь Модзелевский всерьёз надеется на его поддержку из потустороннего мира. В наших архивах сведений о нём очень мало. Известны лишь приблизительные годы его жизни, а так же то, что он вместе с армией Яна Сапеги участвовал в осаде нашей Троице-Сергиевой лавры. Потом, в ноябре 1610-го года в составе войска Станислава Жолкевского вошёл в Москву и засел в Кремле. По некоторым сведениям он искал какую-то древнюю магическую книгу из библиотеки Ивана Грозного, но нашёл или нет неизвестно. Я полагаю, Владимир Алексеевич, что ваши друзья католики располагают об этой персоне куда большими сведениями. Вот и расспросите вашего всезнающего архивариуса. Кажется его зовут мистер Паркер? Ну, короче говоря, действуйте, граф. Да прибудет с вами благословение нашей Родины, Священной Дружины и витязей Дубовой Рощи. Глава 6. Неожиданное нападение. Тайна фон Хагендорфа и теологические споры. Был ранний вечер когда Воронов возвращался в штаб-квартиру «Братства» на Пелл-Мелл. Нудный дождь перестал и в чистом, словно вымытом небе ярко светило солнце. Весело играя бликами на окнах домов или в блестящих лужах оно щедро делилось своими мягкими вечерними лучами. Хотя Риджент-Стрит была всё ещё густо запружена экипажами совершавших пешие прогулки горожан стало заметно меньше. И вот не доезжая нескольких кварталов до Площади Пиккадилли молодой граф услышал несущиеся из-подворотни пронзительные женские визги и крики о помощи. ─ А ну-ка остановись, приятель! ─ скомандовал он кэбмену и соскочив с подножки бросился на помощь. Оказавшись в довольно тёмном и совершенно безлюдном переулке Воронов инстинктивно почувствовал опасность. «А ведь это превосходное место для засады» ─ подумал он порадовавшись, что взял с собой револьвер. Осознав какую-то неправильность, наигранность всего происходящего он уже хотел вернуться к оставленному на Риджент-Стрит кэбу когда все его подозрения неожиданно подтвердились. Чьи-то холодные, стальные пальцы вцепились в плечо Воронова и не успел он как следует сориентироваться как двое неизвестных, выросших словно из-под земли мужчин повисли у него на руках. Ещё один, спрыгнувший откуда-то сверху мёртвой хваткой вцепился ему в горло. «Так и есть ─ это ловушка, ─ подумал молодой граф, ─ но кажется они меня с кем-то перепутали. Глупо будет погибнуть из-за чей-то ошибки». Но была это ошибка или нет, однако положение складывалось критическое. В глазах у Владимира потемнело и он начал задыхаться. Наконец, собрав все силы он сумел таки вывернуться из недружеских объятий и могучим ударом в челюсть опрокинул на спину одного из нападавших. И опять последовали странности: Сильнейший, неоднократно отработанный удар способный на добрых полчаса отправить в нокаут мощного взрослого мужчину лишь отшвырнул этого странного незнакомца. Пользуясь несколькими секундами замешательства в рядах своих противников Воронов постарался повнимательнее рассмотреть их. Неряшливая, потрёпанная одежда, неестественно бледные осунувшиеся лица и остекленевшие, бессмысленные глаза с красноватым блеском свидетельствовали о невероятном. Это были мертвецы! Ходячие мертвецы в светлое время суток! И о том же безошибочно свидетельствовало их зловонное, отдающее могильной землёй дыхание. «Что это, чёрт возьми! ─ пронеслось в голове графа. ─ Меня атакуют вылезшие из своих гробов вурдалаки?! Вурдалаки разгуливающие при свете солнца?!!Такого просто не может быть!!! Не может быть никогда!!!» ─ Действительно, до заката оставалось ещё не менее трёх часов. Едва Воронов осознал всю противоестественность происходящего как коварный удар снаряжённой острыми как бритва когтями мёртвой руки едва не рассёк ему горло. Длинные и страшные ногти носферату прошли лишь в полудюйме от яремной вены и с лёгкостью разрезали жёсткий, накрахмаленный воротничок. Будь удар чуть точнее и он навсегда бы прервал лихорадочно скачущие мысли графа вместе с его жизнью. Лишь благодаря систематическим занятием боксом и фехтованием Воронов в последний момент сумел уклониться. Но тут же ему пришлось снова применить все свои навыки чтобы уйти от удара направленного точно в сердце ножа. Да, второй вампир был не столь щепетилен и вместо когтей и зубов использовал самый обычный нож. Удар заточенной стали пришёлся в кирпичную стену и высек из неё сноп искр. В тот же момент, издавая жуткое рычание, третий мертвец попытался вцепиться Владимиру в ногу. Наконец, молодой граф ударом ноги оттолкнул хрипевшего и клацавшего зубами упыря, после чего сумел нажать потайную кнопку и извлечь из своей трости стальной, смертоносный клинок. Он был щедро окраплён святой водой и освящён лично доном Алонсо. Наверно именно поэтому увидев страшное для них оружие упыри слегка попятились. Попятились но не отказались от своих планов. Отойдя на безопасное расстояние и издавая отвратительное шипение они начали кружить вокруг прижатого к стене живого человека выбирая момент для новой атаки. Это называлось вампирским танцем смерти. Едва внимание графа переключалось на одного из нападавших как двое других немедленно делали попытки приблизиться. Наконец, сделав удачный выпад Воронов вонзил свой клинок в грудь одного из мёртвых кровососов. Ему не удалось пронзить сердце потусторонней твари, а стало быть удар не был смертельным. Однако вампир дико взревел и отскочил в сторону. Последующим за ним рубящим ударом Владимир чуть было не снёс голову другому упырю. В воздухе закружилась срезанная прядь измазанных в какой-то гнилостной дряни волос. Зато третий вурдалак совершил нечто заслуживающее внимания. Подпрыгнув вверх не менее чем на семь футов и пролетев примерно такое же расстояние по воздуху он обрушился на на Воронова и со страшной силой схватил за горло. Мёртвые глаза его широко открылись и вспыхнули бешеной нечеловеческой ненавистью, а с острых обнажившихся клыков капала розоватая