─ Но как же так… Ничего не понимаю! Ведь эта часть легенды о магическом жезле представляет для нас наибольший интерес. Я был уверен, что мистер Паркер не мог не упомянуть о ней, ─ произнёс француз будучи весьма растерянным. ─ Очень странно… ─ Хорошо, де Ферлэнд, вы можете прямо сейчас пересказать мне историю этого Фай.. Фейер… ─ Могу конечно, но только в общих словах, ─ пожал плечами младший архивариус. ─ Мне кажется, что будет гораздо лучше если я прочту вам её полностью. У вас найдётся час времени, сэр? У меня есть снятая копия этого манускрипта, а сама легенда не очень длинная. Если хотите, я спущусь за ней в библиотеку. * * * ─ Этот манускрипт был обнаружен сравнительно недавно ─ всего пятьдесят лет назад в графстве Уэксфорд, ─ раскрыв толстую папку начал свой рассказ де Ферлэнд. ─ Его нашли в архиве одного старого священника, что всю жизнь собирал ирландские народные предания и всякие редкости. После его смерти, когда назначенный на его место приемник разбирал бумаги пастора и был обнаружен этот редчайший манускрипт в подлинности которого не может быть никаких сомнений. Он относится к началу XII века и написан на диалекте йола. В нём сто четыре пергаментных листа. ─ А почему такое название? ─ перебила француза Солнышко. ─ Считается, что на изготовление этой книги пошла снятая с пегой коровы шкура, но одной коровьей шкуры для такого количества пергаментных листов конечно же было недостаточно. Содержание большей части этой книги не представляет для нас особого интереса. Там записаны три или четыре уже хорошо известные из других источников легенды, пусть и в несколько иной редакции, а так же скучнейшие перечни сельскохозяйственных угодий, количества пасущегося на них скота и собранного урожая. Но вот в самом конце содержатся несколько доселе неизвестных сказаний в числе которых и упомянутое мною повествование о воине Файоннбарре. Оно наиболее древнее из всей книги и переписывалось скорее всего уже много раз. По стилю и некоторым специфическим особенностям его можно отнести к IV веку после Рождества Христова, но повествует оно о совсем уж древних событиях. В этом сказании, назовём его так, говорится, что во времена короля Конмаэля мак Эбера, правившего ещё во времена Троянской войны,1 жил могучий воин Файоннбарр, сын Льялла по прозвищу Кожанный Плащ. Конмаэль очень ценил его и на пирах всегда сажал по правую от себя руку. Трижды Файоннбарр спасал жизнь королю Конмаэлю, и один раз король спас самого Файоннбарра. После битвы при Райриу когда был повергнут нечестивый король Итриал, сын столь же нечестивого Ириела Файда они даже совершили обряд побратимства. Не было числа выигранных Файоннбарром поединков и битв, а число убитых им врагов было гораздо большим, чем у любого из его современников. Считается, что за всю историю Ирландии он уступал в этом только Кухулину. Но ревнивая к чужой доблести богиня смерти Бадб всё же настигла его в рассцвете сил и наивысшей славы. Сражённый заговорённым копьём он пал в битве, был оплакан и с величайшими почестями похоронен. Тело его обнаружили лишь на рассвете и потому не смогли оживить при помощи магического жезла фоморов. Лучшие знахари и друиды Конмаэла были бессильны изменить что-либо. Но перед боем Файоннбарр обратился к королю с такой просьбой: «О государь и названный брат мой, великая печаль обуревает меня ибо чувствую я, что эта битва станет для меня последней. Во сне привиделся мне чёрный пёс и три чёрных ворона. Дурной это знак, и всякий воин ведает, что приходит за ним. Если суждено мне погибнуть в этом сражении, то прошу тебя, государь, оживи моё тело при помощи жезла фоморов которым ты владеешь. Пусть холодна будет моя кровь, но хотя бы ещё сутки я смогу сражаться. Пошли меня в последнюю битву из которой нет возврата и, клянусь тебе, я буду сражаться так, как никогда до этого». Погоревал король Конмаэл о том, что не смог выполнить последнюю просьбу своего названного брата и повелел приготовить для него пышные похороны. А потом король совершил настоящее безумство. Он положил в могилу Файоннбарра магический жезл и сказал: ─ Пусть навеки упокоится здесь это изделие демонических фоморов. Файоннбар надеялся на этот кусок бронзы и хотел с его помощью отправиться в свою последнюю битву Но жезл обманул его. Он проклят как и всё изготовленное фоморами. Я не смог с его помощью оживить своего лучшего воина и друга, так пусть он исчезнет навсегда. ─ Никто не смог отговорить короля и древний жезл был погребён в могиле. Тогда ещё никто не знал, что этот необдуманный поступок принесёт огромные несчастия народу Миля. Случилось так, что уже на третий день после своего погребения Файоннбарр явился в дом воинов и как всегда уселся по правую руку от Конмаэла. ─ Ты же умер! ─ вскричали поражённые воины и сам король. ─ Ты умер получив глубокие раны и мы собственными руками погребли твоё тело. Почему же ты вновь живёшь и ходишь по земле? ─ Не выполнил ты, о государь и названный брат, моей последней просьбы, ─ отвечал королю Файоннбарр. ─ Вот и не берёт меня смерть. Смерть не берёт, а земля не принимает. Так, что теперь я и мёртвый буду служить тебе, Конмаэл мак Эбер. Так и стал он с тех пор жить, словно и не умирал никогда. Приходил под вечер в Дружинный Дом и сидел неподвижно на своём месте. Только теперь он всё больше молчал, не ел ничего и не пил. А от тела его исходил лютый холод и запах смерти. В двух сражениях бился Файоннбарр после своей кончины но уже не было в нём прежней отваги и ярости. Словно нехотя поражал он врагов и равнодушно смотрел на гибель своих боевых товарищей. Но самым страшным было то, что вокруг него стали болеть и умирать люди. Иные заболевали внезапно, а других находили с растерзанным горлом и без единой капли крови в жилах. Начали обвинять Файоннбарра, а тот и отпираться не стал. «Тёплая человеческая кровь, ─ сказал он, ─ теперь единственная моя пища. ─ Только так мы, живущие после смерти, можем продолжать своё существование. Но я пью кровь только рабов или врагов нашего клана, моим же родичам из храброго племени народа Миля бояться нечего». Файоннбарр не вернулся в свою могилу, а поселился в заброшенной, полуразвалившейся хижине на окраине леса и люди за версту обходили это страшное место называя его «домом пьющего кровь мертвеца». Лишь король Конмаэл несколько раз навещал Файоннбарра. Он убеждал его вернуться в мир мёртвых и не тревожить живых людей. А ещё просил вернуть бронзовый волшебный жезл который он же, Конмаэл в безумном отчаянии велел положить в его могилу. Ведь без жезла этого он больше не может воскрешать павших воинов и враги прознав это теснят теперь их со всех сторон. Только Файоннбарр отказался это сделать. ─ Ты сам виноват в том, что случилось, о король и названный брат мой, ─ сказал оживший мертвец. ─ Невыполненный долг и этот, положенный в мою могилу жезл подняли меня из земли и сделали таким. Теперь я не смогу отыскать тропу ведущую в иной мир и обречён оставаться здесь и пить кровь живых. ─ Файоннбарр рассказал, что очень давно, ещё за год до рождения Конмаэла, именно он будучи ещё совсем молодым воином добыл этот жезл. Он взял его у некого демона из племени фоморов которого сразил после трёх дней поединка. Умирая, фомор сказал, что этот бронзовый жезл может дать большое могущество его племени, но горе ему Файоннбарру если он завладеет этим жезлом дважды. Тогда он будет проклят и не обретёт посмертного покоя. Файоннбарр запомнил эти слова и поспешил избавиться от своего трофея. Он преподнёс его королю Эберу, а взамен попросил разрешение взять в жёны красавицу Иннес. Поначалу король воспылал гневом, так как сам хотел жениться на этой девушке, но узнав на что способен жезл фоморов согласился и уступил ему Иннес. ─ Прервав свой рассказ де Ферлэнд вытер платком с лица пот. ─ Наверно это самое раннее упоминание о Жезле короля Конна, ─ пояснил он. ─ Хотя его следовало бы назвать Жезлом короля Эбера. Ведь тот владел им ещё за тысяча триста лет до Конна. Или Жезлом Файоннбара. Не зная как прекратить кровавые визиты ставшего вампиром Файоннбарра король Конмаэл решил во что бы ни стало вернуть магический жезл. Выбрав момент когда его побратима не было дома он проник в его хижину и отыскал там вожделенное изделие фоморов. Король унёс жезл с собой, но это не уберегло народ Миля от визитов мертвеца. Однако теперь он не мог появляться при свете дня. Солнечные лучи даже в самый пасмурный день причиняли Файоннбарру невыносимую боль. Ещё несколько раз он приходил в Дружинный Дом ночью, но после того как воины Конмаэла по совету друидов украсили вход туда прутьями омелы оживший мертве