не смел переступить порог. Бродя ночами вокруг дома Файоннбарр выкрикивал имена старых боевых товарищей и просил их убрать омелу, дабы он мог войти и занять своё место. Но все спящие там воины молчали. Молчали, ибо знали, что поступи они иначе всякого из них могла настигнуть позорная смерть. Ведь для кельтского воина желанна лишь смерть на поле боя, а всякая другая считается позорной. Однако теперь народ Миля постигла иная беда. Обозлившийся на своих сородичей и обуреваемый жаждой крови Файоннбарр теперь стал нападать на всех без разбору. Ни раб, ни свободный человек теперь не могли миновать его острых клыков. Каким-то образом он проникал ночами в незащищённые омелой жилища и пил кровь спящих там людей. Утром их находили лежащими в бреду и сильно ослабевшими, а вскоре они и вовсе умирали. Тогда все люди клана повесили над входом в свои дома омелу и не смыкая по ночам глаз сжимали оружие. Но и эти меры помогли лишь отчасти. Файоннбарр не успокоился и начал подстерегать путников на лесных дорогах. Страх и ужас поселился с тех пор в округе и даже храбрейшие из воинов ожидали наступление ночи со строхом. Никто не смел выходить по ночам из дома и всякий закат солнца люди встречали как свою возможную смерть. Наконец умер Конайре ─ юный сын Конмаэла рождённый им от рабыни по имени Блэир. Мальчику едва исполнилось десять лет и хоть его матерью была рабыня король души в нём не чаял. Это событие и переполнило чашу терпения народа Миля. Почти все мужчины и среди них лучшие воины Мунстера собрались на поле возле королевского дома, после чего двинулись к опушке леса. Туда, где стояла страшная хижина Файоннбарра. Только она оказалась пуста. Разъярённые воины сожгли её дотла и на пепелище воткнули множество прутьев омелы. Но убийства всё продолжались и народ стал роптать на Конмаэла. «Разве ты не король наш? ─ возопили они в отчаянии. ─ Разве не клялся ты оберегать народ свой от врагов видимых и невидимых? И тех кто ходит по земле, и тех, кто под землёй? Тех, кто обитает в деревянных крепостях обнесённых высокими заборами и тех, кто прячется в кронах деревьев? Кто скрывается в тумане и прячется на дне озера? Доколе будут гибнуть наши люди? Доколе мы вынуждены будем хоронить их с камнями во рту и с вырезанными сердцами? ─ Заслышав такие речи король Конмаэл оседлал на закате солнца коня и взяв своё оружие отправился в холмы. В те самые холмы, где был похоронен Файоннбарр. Король поехал один и не взял с собой даже оруженосца. Он встал возле пустой могилы бывшего друга и стал ждать. Как только скрылся последний луч солнца его конь отчаяно заржал и весь затрясся от страха. Это явился Файоннбарр и снова он выглядел как живой. ─ Зачем ты явился сюда весь увешанный оружием, могучий король Конмаэл мак Эбер? ─ глухим голосом спросил мертвец. Глаза его горели как пламя а у ног клубился туман. ─ Почто ищешь моей смерти? Смерти того, кто давно уже умер? Разве не сражались мы с тобой множество раз стоя спиной к спине сокрушая противников? Разве не были твои враги так же и моими врагами? Или ты забыл, что мы заключили с тобой обряд побратимства смешав кровь? Забыл, как на пирах всегда сажал меня по свою правую руку. ─ Всё это правда, Файоннбарр, сын Льялла, ─ отвечал король едва сдерживая своего испуганного коня. ─ Но ты умер, мой бывший побратим, и не гоже мёртвому ходить по земле словно живому. Не гоже крастся по ночам в жилища людей и пить их кровь. Весь народ племени Миля отрёкся от родства с тобой, а все люди Мунстера проклинают твоё имя. Но самое скверное своё дело ты совершил когда убил моего сына Конайре. Этого тябе я никогда не прощу. ─ Он был всего лишь бастардом, ─ ответил Файоннбарр. ─ Бастард которого ты прижил от жалкой рабыни. У тебя таких много и будет ещё больше. Но ты, могучий король Конмаэл, предал меня, своего лучшего друга и нарушил свой гейс1. Разве не клялся ты, что я всегда буду сидеть по твою правую руку? Разве не давал обещание не пить на пирах вина и не вкушать пищу если меня нет рядом? ─ Было такое, ─ согласился король. ─ Но ты изгнал меня из своего дома. Повелел развесить перед входом омелу чтобы я не мог там занять своё законное место. Изгнал, а потом ещё и выкрал мой жезл который сам же положил мне в могилу. Знаешь ли ты, что не прикоснувшись к этому жезлу я не могу появляться при свете дня и вынужден прятаться от солнца под корнями деревьев? А ещё в пещерах и старых могилах? Невесёлое это дело, о великий король! А сейчас ты явился во всеоружии чтобы убить меня. ─ Ты уже мёртв, о Файоннбарр, сын Льялла, ─ ответил король. ─ Мой боевой друг и побратим умер, а ты всего лишь поселившийся в его теле злой, неведомый дух. И явился я не для того чтобы убить тебя, ибо невозможно убить то, что уже мертво, а с целью подарить моему почившему другу посмертный покой. И сделать я это могу лишь прекратить твоё противное богам и человеческой природе противоестественное существование. Ведь как король своего народа я обязан защищать его от всех возможных врагов. А будут эти враги живыми или мёртвыми не имеет никакого значения. Произнеся таким образом свои речи король Конмаэл мак Эбер и мёртвый воин Файоннбарр, сын Льялла начали битву друг с другом. Они бились всю ночь и только на рассвете, когда Файоннбарр начал терять силу король сразил его. Чтобы он больше никогда не вставал из земли Конмаэл вырезал ему сердце и сжёг на огне. Однако победив Файоннбарра король вернулся совершенно седым. С этого времени он навсегда лишился своей могучей силы, стал слабеть и дряхлеть. Говорили, что это его расплата за нарушение гейса и убийство побратима. Вскоре, в битве при Оэнах Маха он был убит своим врагом Тигернмасом. ─ Вот такая легенда, сэр, ─ закончил свой рассказ де Ферлэнд складывая исписанные листки в папку. ─ Я был совершенно уверен, что мистер Паркер уже рассказал вам её. ─ Нет… ─ задумчиво произнёс Воронов. ─ Мистер Паркер почему-то опустил эту часть истории нашего артефакта. Но может быть он просто забыл, а то и вовсе не знал об ________________________________________________ 1. Гейс ─ ритуальный запрет на что-то у древних ирландцев. ________________________________________________ этом манускрипте... как там его… ─ «Книге Пегой Коровы, сэр, ─ уточнил младший архивариус. Предположение высказанное русским графом вызвало бурное и неуместное веселье де Ферлэнда. Он совершенно по-мальчишески прыснул от смеха, впрочем, тут же прикрыв свой рот ладонью. ─ Извините, Ваше Сиятельство, но подобное я даже не могу предположить. Мистер Паркер знает абсолютно всё, а иногда даже немного больше. Он самая настоящая ходячая инциклопедия и как правило ничего не забывает. Он помнит всё, абсолютно всёь что когда-либо прочёл… включая самые ничтожные детали. Даже не знаю, хочу ли я иметь такую память, ─ наморщил лоб де Ферлэнд. ─ Ведь он просто не умеет забывать, а с подобным даром жить очень не легко. Недолго и с ума сойти. ─ Значит, старина Сэмюель знал о данной легенде, но почему-то ничего нам не сообщил? ─ нахмурился граф. ─ Но почему? Не посчитал нужным? Не счёл эту легенду заслуживающей внимание? ─ принялся он рассуждать вслух. В ответ младший архивариус просто пожал плечами. ─ Я сам удивлён этим фактом, сэр. ─ Значит вы, месье де Ферлэнд, считаете, что Жезл короля Конна по мимо прочих его возможностей способен делать вампиров нечувствительными к солнечному свету? ─ Получается, что так, сэр, ─ кивнул архивариус. ─ Ведь в нашем манускрипте об этом сказано совершенно ясно. Стоило упырю Файоннбарру лишиться своего жезла как солнечные лучи стали для него смертельно опасными. Думаю, что этот древний артефакт фоморов был заряжен сильнейшей магической энергией. Если мы считаем уже доказанным тот факт что фоморы ─ это уцелевшие после катастрофы атланты, то они вполне могли обладать подобными знаниями. Атланты очень широко использовали самые страшные и запретные виды чёрной, некротической магии, ─ продолжил цепь своих рассуждений де Ферлэн. ─ Возможно, что с помощью этого жезла их жрецы создавали целые армии непобедимых солдат. Сначала они поднимали павших воинов и превращали их в вампиров, а потом наделяли нечувствительностью к солнечному свету. В результате получались невероятно сильные и кровожадные солдаты наделённые сверхъестественными способностями. Солдаты, убить которых было не просто невероятно трудно но порой и просто невозможно. ─ Тогда понятно, зачем Жезл короля Конна мог понадобиться лондонским носферату. Но у нас нет ничего, что говорило бы о их причастности