тать горячим сторонником восстановления Польской государственности. Налегайте на то, что возрождённая Польша станет непреступной крепостью, Великой Стеной преграждающей московитам путь в Европу. Нам жизненно необходимы деньги наших масонских братьев, но это ещё не всё. Пусть поднимут шумиху во всех контролируемых ими европейских газетах. Пусть придумают там что-нибудь… Они это прекрасно умеют делать. Нужна очень сильная компания в прессе против кровавого царского режима и готовых вот-вот обрушатся на Европу московских варваров. ― Что-нибудь про бородатых русских казаков, которые массово насилуют женщин и лишают несчастных польских девушек невинности? ― Не иронизируйте, Модзелевский! На войне ложь ― это такое же оружие. После того, как наладите отношения с британскими массонами вам надлежит организовать закупку оружия и обеспечить его доставку сюда. Оружие, пан капитан, и только оружие сможет вернуть Польше утерянную государственность. Винтовки, пушки и новые полки а вовсе не какие-то вызванные из потустороннего мира черти. Нам необходимо новое восстание! Только в отличии от января 1863-го года теперь должны запылать все окраины Российской империи. Вспыхнуть должен не только Привисленский Край, но и вся Прибалтика, и Великое княжество Финляндское. Хорошо бы устроить какую-нибудь заварушку в Центральной России, но это уже маловероятно. Зато Кавказ обязательно запылает! В этом нам поможет Турция и всё те же англичане. Они же, если понадобится, помогут и взбудоражить племена Средней Азии. В результате, пожаров будет так много, что у царя Александра не хватит солдат чтобы одновременно их все тушить. И не преувеличивайте возможности русских; их империя ― это действительно великан на глиняных ногах. Разве Крымская компания показала что-то другое? Если этого великана поджечь со всех сторон он непременно рухнет. В огне и крови мы добудем независимость! Их разговор прервали глухие удары по дереву. Они раздались с самого дна могилы и прозвучали весьма зловеще. Нанятые рабочие докопались наконец до гроба. Красное, испитое лицо одного из них показалось из вырытой ямы. ― Там гроб, господа, ― сверкнул он щербатыми зубами. ― Очень старый и гнилой. Надо бы доплатить за работу. Яма то очень глубокая, умаялись уж больно. ― В этот момент невесть откуда налетел пронизывающий холодный ветер и оба заговорщика поплотнее закутались в свои плащи. В кромешной темноте, откуда-то издалека послышались удары церковного колокола, услышав которые краснорожий гробокопатель немедленно перекрестился. ― Похолодало то как, ― проворчал пан Михал. ― Прямо как морозом прихватило, а ведь какая духота была. ― Так это ж, пан, оно всегда так бывает. Ну… когда покойничков тревожат. Нехорошо это… Вот, лишившаяся покоя душа ветер и напускает. А ещё бывает, что колокола в костёле сами собой бьют. Так как насчёт доплаты то? ― Как ты смеешь, хам, пся крев?! ― с неожиданной злобой прошипел капитан Тадеуш. ― В зубы захотел, пьяная обезьяна?! А ну лезь назад и снимайте крышку! Тяжело вздохнув могильщик скрылся в яме и вскоре оттуда послышался стук лома о трухлявое дерево и треск отдираемых досок. Новый порыв ветра чуть не столкнул пана Михала в разрытую могилу. ________________________________________________________ 1. Hotel Lambert (франц.) особняк XVII века в центре Парижа на острове Сен-Луи. После того как в 1843-м году этот особняк купила жена князя Адама Ежи Чарторыйского он стал политическим штабом и культурным центром польской эмиграции. Неофициально его называли «посольством несуществующего государства». _________________________________________________________ ― Вот ведь, чёрт возьми, ― недовольно пробурчал он, ― прямо ураган какой-то! Ещё немного, капитан, и я поверю во всю эту мистику. Но почему так долго капаются эти бездельники? Право, я уже замёрз на этом ветру. ― Но уже в следующий момент все трое «бездельников» дали о себе знать самым неожиданным образом. Из разрытой могилы раздались испуганные вопли и насмерть перепуганные гробокопатели во мгновение ока оказались наверху. Дрожавшие от страха и мигом протрезвевшие мужички беспрестанно крестились и были готовы в любой момент броситься наутёк. ― Там вурдалак, панове! Настоящий вурдалак, Матка Боска! Это могила вампира! ― твердили они перебивая друг друга. ― Взглянув с презрением на могильщиков и не говоря больше ни слова капитан Тадеуш поднял заправленный керосином фонарь и начал спускаться в могилу по приставной деревянной лестнице. Открывшаяся перед ним картина действительно впечатляла. Лежавший в полуразвалившемся гробу среди истлевших тряпок скелет не имел головы. То есть она была, но в совершенно неподобающем месте. Оскалившийся, смотрящий на капитана пустыми глазницами череп лежал в ногах погребённого, а пространство между его раскрытыми челюстями было забито полусгнившей, полузасохшей массой. «Чеснок, ― догадался пан Тадеуш. ― Отсекли голову и набили рот чесноком». ― Однако это были ещё не все следы экзекуции произведённой над погребённым человеком. Рёбра с левой стороны грудной клетки оказались сломанными и между острых костяных осколков торчал сгнивший до трухи обломок деревянного кола. Да, вне всякого сомнения это было классическое погребение вампира. По крайней мере свершившие эту расправу люди считали погребённого таковым. « Книга… Где книга? ― скрипнув зубами Модзелевский начал ворошить лежавшие в гробу кости. ― Она должна быть здесь! ― Наконец на самом дне он действительно обнаружил какие-то пергаментные, скукожившиеся от времени листы. ― Вот она! Но почему здесь только отдельные листы? В легенде рассказывалось о весьма толстой книге. Поднеся свою находку к фонарю пан Тадеуш начал внимательно её рассматривать. ― Чёрт, ничего не видно!» ― прошептал он, пытаясь хоть что-то разглядеть в мерцающем пламени лампы. ― Что вы там затихли, капитан? ― послышалось сверху. ― Нашли своё сокровище? Вылезайте уже поскорее, мне надоело стоять на этом чёртовом ветру. Но капитан не отзывался. В свете фонаря виднелся его хищный, обрамлённый чёрными кудрями профиль и плотно сжатые тонкие губы. ― Проклятье! Это не та книга! ― Неужели вы обнаружили «Декамерон»? ― в голосе пана Михала прозвучало не прикрытое издевательство. ― Проклятье! ― прорычал Модзелевский снова скрипнув крепкими зубами. ― Тут какая-то астрологическая галиматья… Схемы, гороскопы…Мусор! Сколько трудов и всё напрасно! ― Тогда вылезайте и пойдёмте наконец в тепло. Выпьем по стаканчику и спать. Завтра вы отправляетесь в Варшаву. ― В задумчивости капитан свернул листы в рулон и ухватился было рукой за лестницу. Но затем почему-то задержался и вновь посмотрел на останки своего дальнего родича. Резкие черты лица его заострились, а под крупным орлиным носом блеснула хищная, белозубая улыбка. ― Всё же мы уйдём отсюда не с пустыми руками. Хоть что-то но мы отсюда прихватим! ― с этими словами он аккуратно подхватив за нижнюю челюсть поднял облепленный глиной череп вурдалака. ― На что вам, капитан, эта мерзость? ― поморщился пан Михал когда его сотоварищ выбрался из могилы. ― Я прошу вас, полковник, выбирать выражения, ― улыбнулся Модзелевский. ― Это не мерзость, а череп одного из моих далёких предков. Великого польского рыцаря громившего турок и московитов, знаменитого учёного энциклопедиста, астролога и алхимика пана Бальтазара Симона Боруты. Чем не талисман для нашей ложи? ― Затем он повернулся к застывшим в ужасе могильщикам. Он швырнул старшему из них несколько смятых купюр и коротко бросил: ― Закапывайте. И не смейте болтать о том, что здесь видели. Помните, что у нас очень длинные руки. ― Припугнув таким образом несчастных работяг капитан принялся счищать с черепа налипшую глину. ― Что за ребячество, Модзелевский? ― недовольно проворчал пан Михал, ― как-то не замечал у вас склонности к некрофилии. ― Но вдруг он осёкся и отшатнувшись на пару шагов вздрогнул: ― Силы небесные! Вы что. ничего не замечаете, капитан? ― Чего именно? ― Взгляните на ваш чёртов череп! Не будь я атеистом, то непременно бы перекрестился! У него же рога! ― В ответ Модзелевский лишь тряхнул кудрями и победоносно посмотрел на лежавшую у него на ладони мёртвую голову. ― Всё верно, это самые настоящие рожки. Оказывается, наша фамильная легенда вовсе не лгала. ― Действительно, на лобной кости очищенного от глины и всякого мерз